Собирая материалы для рубрики «Деревенский алфавит», мы увидели, что сельская жизнь не особо богата на события. Откуда им быть, если чуть ли не в каждой деревне на зиму остаются два-три старика? А проблемы везде одни и те же.
Но в этих поездках по району нам приходилось и приходится встречаться с разными, подчас очень интересными людьми. Кто-то из них всю жизнь провёл в деревне, буквально врос в эту землю и без неё себя просто не представляет. Кто-то стал деревенским волею судьбы, но полюбил наши места, нашёл здесь отдых, уединение, своё место или дело. У каждого из них свои представления о счастье и успехе, о добре и зле, своя история. Об этих людях, современных деревенских жителях, мы будем рассказывать вам, дорогие читатели, в нашей новой рубрике — «Люди из глубинки».
По-другому жить не привыкла
— Ничем особым наша тётя Надечка не отличается, она просто очень хороший человек, — так представила нам глава Грузинского сельского поселения Светлана Цветкова первую героиню — жительницу деревни Слобода Надежду Васильевну Столярову.
Хозяйка уютного домика встретила нас у калитки, усадила за стол с чаем и блинами с душистым смородиновым вареньем.
За разговором время текло незаметно. С фотографии на стене смотрели на нас красивые, улыбающиеся парень в шляпе и девушка с букетом — Надежда и её муж Владимир. Вместе они прожили без малого 50 лет, вырастили двух хороших дочерей, троих внуков. А нашли друг друга когда-то здесь же, в деревне Новая, где прошло их трудное послевоенное детство.
— Наша семья всю войну провела в Чудовском районе. Сюда приехали в 46‑м году, до войны жили в Берёзовце, где я и родилась. В августе 1941‑го оттуда нас эвакуировали в Рогачи, после переехали в Ленинградскую область, в Клинково. В 42‑м папу (он на фронт не попал из-за инвалидности) вызвали в Дерева председателем колхоза. Но только мы приехали, как немцы стали наступать, заняли Некшино, и нас перевезли в Осинку, деревушку на границе Чудовского и Маловишерского районов, где мы и жили до 1944‑го, а потом снова вернулись в Дерева.
У родителей нас было шестеро — три брата и три сестры. Старшие — брат Пётр и сестра Клава — воевали на фронте. Петра призвали и отправили в Норвегию, а 16‑летняя Клава ушла в 42‑м добровольцем с госпиталем, где была медсестрой.
Хоть и было мне в начале войны всего 4 года, хорошо помню наши скитания, голод — всё наиболее ценное, взятое из дома, поменяли на еду, но её всё равно не хватало. Как страшно было, когда бомбили нас фашисты в Рогачах, — вспоминает Надежда Васильевна.
В 1946 году семья вернулась в родные места. Жизнь и здесь была очень трудной и голодной. Ведь во всей округе не осталось ни одного целого дома, в д. Новая — только два, и те полуразрушенные. Но ничего не поделаешь, нужно было жить, пахать землю, сеять хлеб. В деревне заработал колхоз «Большевик».
— Мы поселились сначала в шалаше, к зиме поставили несколько домов — на брёвна разобрали немецкие бункера, покрыли травой. Печку папа сам сложил. Родители работали в колхозе, мы, дети, помогали во всём и дома, и на полях. Делали что могли.
С 1955 года, с 18 лет, я стала работать в колхозе уже официально, а в 56‑м меня поставили дояркой. А я как сесть под корову — не знаю, и сил нет. Руки совсем слабые. Подоила одну кое-как и не могу больше, а у меня их — 14. Долго маялась, пока привыкла, наловчилась. А ещё ведь надо и навоз вычистить, и воды с речки в водогрейку наносить, и сена. И всё вручную.
Позже в деревне построили новую ферму, которая стала комсомольско-молодёжной. Здесь работали восемь девчонок. Тогда Надежда уже справлялась с более чем двадцатью бурёнками, хотя и там дойка была ещё ручная.
— Иной раз мы и спать не ложились, ведь летом, чтобы к пяти управиться, коровушек в поле гнать, доить начинали в три, а то и в два часа. Работать старались хорошо, по-передовому. Молодые, мы и усталости не знали: как появлялась свободная минутка, на танцы бежали «в липовую» (рощица как раз напротив дома хозяйки — прим. авт.). Оттуда и на дойку шли, бывало. Хорошее время было — хоть и трудное, но дружное, весёлое.
Как особую ценность показала нам Надежда Васильевна свой комсомольский билет: до сих пор она бережно хранит потрёпанную красную книжечку и вспоминает, как молодёжь, конечно, не только комсомольская, сама организовывала свою жизнь и досуг: концерты, праздники, танцы, поездки. Сельский клуб тоже сами себе сделали, переоборудовав пустую избу.
— Нынче жизнь другая, и молодёжь в большинстве не та стала, — грустно качает головой наша героиня.
В 1960 году колхоз влился в совхоз. Строились современные фермы, внедрялась аппаратная дойка.
— На новой ферме в Берёзовце (её построили в начале 70‑х) мы с напарницей Викторией Алексеевной Веселовой работали вдвоём и обслуживали уже 150 коров. Надаивали по 180 тонн молока в год (на двоих — 360). Ферма несколько лет была первой в области, и нам вручали переходящее Красное знамя.
Надежду Васильевну, хотя членом партии она так и не стала, приглашали на партсобрания коллектива. Не раз представляла совхоз на областном сельскохозяйственном совещании в Новгороде, где, собравшись за круглым столом, труженики села говорили о технологиях кормления и дойки, о планах и обязательствах. Большую фотографию 1975 года, на которой изображены все 152 участника такого совещания (среди них и она сама), женщина тоже бережно хранит.
— Хоть жили мы всегда трудно, много работали и в совхозе, и дома, но не было беспросветности. Надеялись на лучшее, всё делали с желанием. Веселились от души. Не ждали, когда кто-то придёт и всё устроит, — говорит о прошлом наша героиня.
Так она живёт и сейчас. В свои 80 с лишним Надежда Васильевна, как сказали в администрации поселения, «палочка-выручалочка, негласная деревенская староста». Она добьётся, чтобы в деревню приехала «молоковозка», выяснит, почему отключили свет, соберёт всех на флюорографию или собрание, приютит у себя почтальона, выдающего пенсию. Местные привыкли обращаться к ней со всеми проблемами. А она не делит их на свои и чужие, а просто звонит, узнаёт, напоминает, выясняет... Ведь по-другому жить просто не привыкла.
Татьяна ИВАНОВА
Фото автора
