Последняя жительница поддорской деревни Астратово не собирается покидать родной дом даже на девятом десятке лет своей жизни.
— Блокаду пережила, послевоенную разруху сдюжила, девятерых деток вместе с мужем подняла, а теперь-то чего не жить? Меня бы только телефон не подводил, да электричество не отключалось, тогда и жить можно спокойно. Вот отключили как-то свет, а мне ни чайника не согреть, ни микроволновку не включить, чтобы еду разогреть, а особенно телевизор нужен — любопытничаю ещё, чем народ живёт, государство наше, — говорит Капитолина Ивановна Степанова. — Слух подводит, глаза уже не те, а новости знать хочу.
В 2012 году писала я большой материал о супругах Степановых — Капитолине и Павле. Их браку тогда было 60 лет! После этого Павел Николаевич ещё прожил два года, похоронен в деревне Коломно, светлая ему память.
Став вдовой, Капитолина Ивановна не осталась одна — окружена заботой детей и внуков. Постоянно кто-то из многочисленной родни проживает вместе с ней в отдалённой деревне, куда и почтальонам-то не добраться. Пенсию получают дети, обеспечивая маму всем необходимым. Жена одного из внуков по счастью фельдшер — навещает бабушку, следит за её здоровьем, привозит необходимые лекарства, делает инъекции, если необходимо.
Помню, как вчера
Астратово — в 12 километрах от почтового отделения в деревне Перегино, поэтому газеты ветеран не выписывает — доставлять некому.
В день 75‑й годовщины снятия блокады Ленинграда Капитолине Ивановне позвонила председатель районного Совета ветеранов Нина Иовлева. Нина Васильевна поздравила женщину, а та ещё полчаса не могла остановить разговор — нахлынули воспоминания. Поделилась ими блокадница и со мной:
— Из родной деревни Теребыни родители подались в Ленинград в 1940 году. Тогда многие переезжали в областной центр, чтобы заработать на жизнь, поднять детей. Только мы обосновались в Ленинграде, а тут и июнь 41‑го. Отца забрали на фронт, мама была беременна шестым ребёнком, она работала, а мы ходили в школу. Быстро сжималось блокадное кольцо, горожане голодали, вместе со всеми голодала и наша семья. Помню, покупали горчичный порошок, добавляли в него что есть и пекли лепёшки. А иногда удавалось достать столярного клея, и тогда мама варила из него студень. Ещё, когда сгорел молочный завод, продавали «творог» — это были угли от творога, но мы их с удовольствием ели. Голод свирепствовал вовсю, истощавшая мама родила недоношенного ребёнка, который быстро умер. Старшие дети 24‑го и 26‑го годов рождения умерли от дизентерии. Маму увезли в военный госпиталь — я осталась с двумя младшими детьми, мне было 11 лет. Тот ужас, какой я испытала, нельзя передать словами, но нужно было жить. 125 граммов блокадного хлеба в сутки — это и был наш рацион. Но вскоре нас определили в детский дом. Потом маму выписали, она нашла нас, и мы были отправлены через Ладогу — Дорогу жизни — в тыл. Жили в Ивановской, а затем — в Ярославской области. Всякое было: мама сушила картошку, чтобы как-то кормиться, а у нас эти небольшие запасы украли — опять голодали.
В феврале 1944 года мы приехали в город Старая Русса по железной дороге. Вдоль дороги стояли палатки, в которых мы жили. Очень хотелось есть, и мы с торбами через плечо ходили по городским руинам, просили милостыню у жителей и военных. Потом нас направили в деревню Устье Поддорского района. Там, в берегу, была вырыта землянка на месте окопа. Жили в ней мы и ещё дедушка со своей дочкой. Да, рядом в таком же окопе была пекарня, так нам выдавали хлеб, который там выпекали.
Как-то мы с дедушкой пошли за дровами, шли мимо какого-то люка или бункера. Он мне говорит: «Дочь, ты в бункер не заглядывай!» А я не смогла преодолеть любопытство и подошла к краю этого люка. Там, как в консервной банке, были сложены трупы наших бойцов. Их было очень много, были видны и шинели, и валенки. Надеюсь, что потом их похоронили...
В марте мы уже перебрались в деревню Добранцево. Нам помогала женщина — жена Героя Советского Союза Сорокина — это уже потом я узнала, а тогда это была просто хорошая женщина, которая оказывала маме и нам посильную поддержку.
Первое время жили в землянке. Когда началось половодье, то построили шалаш и жили в шалаше. У мамы как-то сохранились золотые серёжки, мы ходили на правый берег Ловати и там у местных жителей обменяли их на продукты. Потом ходили ещё не раз, меняли оставшиеся вещи на еду. Так и жили.
Работать в колхозе начала в 14 лет. В пятнадцать работала счетоводом в деревне Перегино и там же училась в школе. Но экзамены за семилетку не сдала — началась посевная, так какие уж там экзамены.
Удачное замужество, дети
Когда Капитолине исполнилось 22 года, она вышла замуж за парня из деревни Астратово. Павел Николаевич своего дома не имел, поэтому в 1952 году перевёз сруб из деревни Барские Кулики, поставил его, подвёл под крышу. Вот в этом самом доме и проживает по сей день наша героиня. Тут народились все их девять детей, здесь прожили супруги рука об руку 62 года совместной жизни. В любви и заботе растили их родители, приучали к крестьянскому труду. Вот уже и младшая дочь Лилия окончила школу...
Незаметно пролетела, проскользнула жизнь. Разлучила судьба супругов, и теперь только на могиле в праздники разговаривает Капитолина Ивановна со своим суженым, рассказывает о своих новостях, о детях и внуках с правнуками. Есть что рассказать, ведь внуков и внучек у Степановых — 17 человек, а правнуков — уже 22.
— До войны в Астратове насчитывалось около ста домов. А после войны построились только 17. У всех были дети, а школы в 60‑е годы закрывали, поэтому люди уезжали, жалея детей, которым приходилось по бездорожью добираться до учёбы. Продавали дома, на эти деньги уезжали в города. А у нас столько детей — куда поедешь? Вот так и остались вдвоём на всю округу. Дети выросли, выучились, завели свои семьи в городах или райцентре. Самые близкоживущие — в деревне Перегино.
Опустели наши края. Бывало, посадим с Павлом картошку, овощи, а ночью придут кабанчики из леса да и выроют всю. Теперь кабанов не видно, то ли перестреляли охотники, то ли ушли куда. А вот волки, лисы, еноты — постоянные гости в деревне. Держу курочек, три собаки у меня охотничьи дом сторожат. В прошлом году приходилось детям костры вокруг дома разжигать, чтобы волки собак да кур не съели ночью. Живу ведь в такой глухомани, кроме охотников, никто не забирается в наши дебри, — вздыхает рассказчица.
Чтобы скоротать долгие зимние дни и вечера, рассматривает фотографии детей, внуков, правнуков. Вспоминает односельчан, всех пофамильно называет, повторяет, кто, в каком году и куда переехал из деревни.
В праздники приезжают родственники, иногда собирается их столько, что когда-то большой дом супругов становится маленьким «теремком». И в эти минуты, когда дом оживает, наполняется голосами и детским счастливым смехом, вспоминается Капитолине Ивановне молодость, когда дни были коротенькими, дети маленькими, заботы большими, но на всё хватало энергии, сил, душевного тепла и любви.
Бежит по Астратову маленькая речушка, которую местные жители испокон века называли Белкой, и даже через толщу льда видно течение её тёмных вод. Сколько воды утекло за эти годы, а сколько ещё пробежит мимо последней, самой верной жительницы и хранительницы деревни Астратово. Оказывается, и один в поле — воин, когда поддерживает его сила родной земли!
Любовь ВАСИЛЬЕВА
Фото из семейного архива Степановых
