30 октября – День памяти жертв политических репрессий
Деревни Холм Смерденицкого сельсовета давно нет на карте нашего района. Но память жительницы п. Любытино Нины Фёдоровны Павловой бережно хранит воспоминания о ней – слишком многое связано с малой родиной, и сейчас при рассказе о семье из её глаз катится тяжёлая слеза, которая вместила в себя страшное слово «репрессии».
Отца своего, Фёдора Фёдоровича Александрова, она не помнит. Да и как помнить, если ей было всего шесть месяцев, когда к дому подъехал «чёрный ворон»...
– Нас, детей, в семье было пятеро. Я – самая младшая.
Без вины виноватый
Мама, великая труженица, вспоминала лето 1937-го. Родители вели единоличное хозяйство. Не скажу, что оно было крупным – лошадь, корова, куры плюс земельный участок. Когда загоняли в колхоз, отец сказал, как отрезал: «Не пойду! У меня дети с голоду умрут». Уже потом мы узнали, что осенью, того же 37-го, его расстреляли, что называется, без суда и следствия.
Как мы выжили, одному Богу известно. Забрали всё: дом, который построил отец, наскоро покрыв его соломой; живность... Это было страшное время. Старший брат отца переехал жить в деревню Витин Бор. Нам оставил свой дом, который делился на две половины – летнюю и зимнюю. Так одну часть отпилили, посчитали, что для нашей семьи это будет роскошью, мы жили в «зимнике». Слова «враг народа», словно клеймо, преследовали долгое время.
Старшего брата перед Великой Отечественной назначили бригадиром в колхозе. Он был молод, но в работе знал толк. Организованно провёл посевную. Осталось немного семян. Люди голодные были, и он эти семена раздал колхозникам, за что и поплатился, получив срок 5 лет.
Когда началась война, мне было четыре с половиной года. Брата освободили, отправили на передовую. Сестра – на оборонных работах. Мама возвращалась из колхоза без сил.
В первый класс начальной школы д. Смерденицы меня собирали всей семьёй. Из солдатской шинели сшили пальтишко, подобрали кирзовые сапоги на несколько размеров больше... Каждый день мы, шесть деревенских мальчишек и девчонок, преодолевали расстояние три километра в одну сторону и три – в другую. Именно преодолевали, потому как тропинку с осени до весны расчищали сами, снега же выпадало много. С нетерпением ждали тепла, когда на проталинах появится первая растительность. А уж о лете, когда можно было вдоволь наесться ягод, собрать грибов, мы просто мечтали! – рассказывает Нина Фёдоровна.
Только труд всему основа
Когда ей исполнилось 15 лет, мама отправила дочь в няньки, в Ленинград. И хотя сердце разрывалось от боли, это был единственный способ выжить.
Стоял тёплый сентябрь. В ситцевом платье, в кофточке, резиновых сапогах Нина поехала на поезде на пригородную станцию Северной столицы. Началась взрослая жизнь. На плечи девочки-подростка легла забота о двух малышах – одному не было и года, второму едва исполнилось пять. Хозяйка работала в детском доме, успевала только готовить и стирать, полоскать огромную корзину белья отправляла Нину. Летом – тепло. Холодной осенью и зимой немели руки... Затем – возвращение в родную деревню. Её не страшила любая работа. Ещё в детстве брат научил и стога сена метать, и с лошадьми управляться... На лесозаготовках трудилась наравне с мужчинами.
Устроилась на железную дорогу. И вагоны разгружала, и рельсы приходилось менять... Руки, привыкшие с раннего детства к труду, были постоянно в мозолях.
А затем, по её словам, случилось чудо – брат достал справку на получение паспорта:
– Я была счастлива! Зимой по снегу бежала за 10 километров в Любытино. Дороги не чувствовала! Увидела огоньки в райцентре, ноги словно отнялись. Села на снежную дорогу, перевела дух и дальше. Получила главный документ.
До выхода на заслуженный отдых Нина Фёдоровна четверть века трудилась в местной типографии.
Судьба посылала ей одно испытание за другим, но она выстояла. И сейчас её трудолюбие, мудрость, любовь к жизни, оптимизм вызывают чувство истинного уважения.
30 октября она придёт в небольшой сквер, где установлена гранитная плита и стела в память о жертвах политических репрессий. Поклонится отцу и тысячам людей, по судьбам которых в 30-е годы прошлого века прошел безжалостный каток репрессий.
Лариса ПЛАТОНОВА
