Дети войны — узники фашизма, юные работники тыла... Как складывалась их судьба во время войны и после? О своём военном детстве вспоминает ветеран труда Галина Васильевна Цветкова из Молвотиц.
Родилась она в деревне Зализёнка Боровичского района. Это была маленькая деревенька с большим населением. Отец, Василий Тимофеевич Тимофеев, работал по малярной и столярной части. Мать, Наталья Гавриловна, трудилась в колхозе: пахала, жала, косила, сушила сено. В семье было пятеро детей. К началу войны старшему сыну Николаю исполнилось тринадцать лет. Галине Васильевне шёл седьмой год. В мае 1941 года родилась младшая дочь Люся.
Про детство этих ребятишек можно сказать фразой, ставшей крылатой: «Детство, опалённое войной». И это действительно так. Четыре военных года не выкинешь из жизни и судьбы, четыре голодных горьких года. Детская память цепкая, хранит жестокую правду.
Со слезами на глазах началось повествование:
— Когда пришла война, мне было шесть лет, совсем маленькая, но горя хватило как на большую. Мужчины нашей деревни ушли на фронт, остались женщины с малыми ребятами. Фронт требовал продовольствия. Каждый день приходили из города машины. Жителей спасало то, что держали коров. Все работали, но всё равно были голодные. Летом полегче: грибы, ягоды, трава, даже сушёный мох. Мы, ребятишки, убежим в лес босиком и едим всё, что попадётся съестное. Зимой — ещё хуже, к голоду прибавлялся холод. Одежда и обувь износились. Бывали дни, когда и печку не топили, не хватало дров. Грелись на печке у соседей.
Однажды весной набрали в лесу сморчков, сварили в консервной банке, посолив удобрением (оставлено в мешках на поле). Наелись и чуть не отравились. Все слегли, сделались как мёртвые. Лежим на соломе и головы не поднимаем. Наша тётка принесла бидон молока и стала нас отпаивать. Поправились все, это случилось в 1942 году.
А вот у соседкиных детей судьба сложилась иначе. Колюшка и Ванюшка родились в 1941 году. Помню, подбежим к кроватке, покачаем их, крикнем: «Коля, Ваня, живы ещё?». И бежим дальше искать еду. Спустя время дети умерли от голода. А точнее, от неправильного не детского питания, ведь совсем крошки были.
В 1943 году наша деревня сгорела. Стояло жаркое лето, все ручьи и речушка Каменка пересохли. В деревне было пусто — взрослые жали рожь, ребятишки в лесу. В город, в госпиталь к раненым летел санитарный самолёт с медикаментами. Лётчики увидели, как вся деревня охвачена огнём, сообщили, и быстро пришла помощь — пожарные машины из города. Из 50 домов уцелело 16. Сгорели скотные дворы, сараи с сеном. Прибежали мы из леса, а домов и нет, плакали все, по земле не пройти ногами, такая она была горячая. Жить стали по нескольку семей в одной избе. Никто не отвернулся от погорельцев. Жили добротой людской, которая зародилась в людях военного и послевоенного времени.
А война всё шла. Немцы были на подступах к Боровичам. Но наши войска крепко держали оборону, не подпускали фашистов к городу. Немецкая авиация обрушила страшный бомбовый удар на станцию Угловка, большую железнодорожную станцию в 30 километрах от Боровичей. Целый день самолёты летали через нашу деревню. Вой моторов разносился по округе. В домах дрожали и звенели стёкла. Стоял чёрный дым от взрывов. Городская больница заполнена была ранеными. Но город Боровичи фашисты не взяли.
Помню, как плакали женщины, получив похоронку. Живым вернулся с войны в деревню только наш отец. Израненный, трижды контуженный. Особенно тяжёлое ранение получил на Ладоге. Более десятка медалей, орден Красной Звезды. Освобождал Польшу, Румынию.
Учиться в школе довелось всего три класса. Ходили в школу за четыре километра. Учила поповская дочка, очень строгая. На всю деревню один старенький букварь, потом дали «Родную речь». В третьем классе изучали арифметику. Чернила мама делала из свёклы. Часто, когда приносила домой написанное, уже ничего не разобрать. Снова слёзы. Хотя и маленькая, но мечтала выучиться на медсестру. Но не пришлось, надо было зарабатывать кусок хлеба. Немец года не спрашивал...
Сила есть — иди работай. Старший брат Николай выучился на прицепщика, помогал матери кормить младших. Ему было 14 лет.
А в 11 лет я пошла работать на свиноферму. Не брали, мала ещё. Помогли слёзы. Я заплакала, и председатель колхоза сжалилась: «Иди, Тимофеева, посмотрим, что с тебя будет». Звали её Таисия Васильевна Морос.
Так началась моя трудовая биография. Весь день на ферме. Определённых часов не соблюдали, платили, сколько скомандует заведующий фермой. Вёдра таскала тяжёлые, домой приду часов в 9 вечера, в 6 утра снова на работу. Так восемь лет.
Потом вышла замуж и уехала с супругом Виктором Петровичем Цветковым в Марёвский район. Родом он из Спасова, тогда Молвотицкого района. Молвотицы представляли ужасную картину, почти все дома сожжены. В Спасове та же картина. Местные рассказывали, как фашисты согнали в один дом жителей, хотели уничтожить, но подошла помощь. Наши отбили жителей.
— Всю жизнь трудилась. Сначала на маслозаводе, не знаю, легче ли это, чем на свиноферме. 38‑литровые бидоны с молоком и сливками носили, сепарировали молоко вручную. Радовало то, что хотя и тяжёлая, но была работа, не так, как сейчас. И продукцию нашу отправляли в Демянск и даже в Ленинград. В день выпускали по 25 ящиков сливочного масла. Когда не было молока, шли на заготовку дров и льда, потому что сливки охлаждали льдом. Работала впоследствии техничкой в Молвотицкой школе. Наблюдала за ребятишками и радовалась, что им не пришлось испытать того, что нам, детям войны.
Рассказы о прошлом прерывались слезами. Понятно, что какие-то эпизоды запомнились из личных наблюдений, какие-то из рассказов взрослых, в частности родителей. Главное, в семье есть уважение к прошлому, которое связывает поколения незримой нитью.
Своим детям Галина Васильевна передала трудолюбие, память о войне. Послевоенная жизнь сложилась как у многих россиян — радостная и грустная, со всем тем, что есть в каждом дне. Но военные годы — это особая страница в судьбе. Нередко вспоминает их Галина Васильевна, плачет... Понять её можно, ведь детского было мало в её раннем возрасте. А жизнь одна. Молит Бога, чтобы следующим поколениям не пришлось испытать того, что выпало детям войны.
Валентина ГОЛУБЕВА
Фото из семейного архива
