Такие интересные собеседницы, как Валентина Медведева (в девичестве Евсеева), встречались мне в жизни нечасто. Память у неё, несмотря на прожитые восемь десятков лет, просто замечательная. Я заворожённо слушаю её, а на столике, как солнце, сияет до блеска начищенный фигурный самовар красной меди с клеймом фабрики им. Воронцова. Это чудо сохранилось в семье деда, который очень гордился тем, что точно такой же был в семье Льва Толстого, в Ясной поляне.
В семейном архиве Медведевых хранится много редких фотографий. Вот одна из них: 1916 год, на изгородь опирается осанистый мужчина с ухоженной бородой — её дед Егор Мельников, репрессированный в 30‑е годы. На другой — старая лесопилка лесозавода, на третьей — столярка, где работал мастером её отец Иван Фёдорович Евсеев. Он многих обучил столярному делу, в том числе и известного многим пестовчанам Алексея Андреевича Журавлёва. А вот — фото элеваторов, по которым брёвна поднимали из реки, а потом катали в штабеля (в ту пору техники никакой не было, всё делалось вручную) и на вагонетках подвозили к лесопилке. Электроэнергию давали две паровые машины «Вольф», установленные ещё в 1924 году, во времена немецкой концессии, — они освещали всю заводскую территорию. В посёлке же свет давали часа на два, а на ночь отключали. Те паровые машины исправно служили 40 лет.
 |
| Иван Евсеев |
Семья Евсеевых приехала в Пестово из Киришского района ещё до войны. Жили сначала на Ферменке (сегодня район улицы Гоголя), а когда началась война — в двухквартирном доме рядом с директором, Миной Тимофеевичем Барановым (хозяева квартиры эвакуировались). Соседи дружили семьями, пока директор не умер от болезни в 1942 году.
На смену ему пришёл Геннадий Павлович Башмаков. На заводе изготавливали приклады для винтовок, ящики для снарядов, волокуши (большие сани) для перевозки раненых, снарядов и другую необходимую для фронта продукцию.
— Летом 1943 года, во время обеденного перерыва, сразу в нескольких местах загорелся самый важный цех — лесопилка, — рассказывает Валентина Ивановна. — Все, кто был на работе, бросились тушить пожар. Мы жили рядом с заводом, и папа, забыв про обед, помчался туда. Энергии нет, водокачка не работает, шланги, протянутые по заводской территории, кто-то постоянно разъединяет. Что творилось — жуть! Наш дом стоял рядом с баней ЛК, и то несколько раз загорался, горящие головни долетали до другого берега. А нас, ребятишек, спрятали под берег, чтобы не лезли глазеть на пожар и не мешали его тушить. Воду по цепочке подавали в вёдрах с реки. Директор Башмаков вместе с главным механиком Соколовым (муж тёти Олега Бедарева) еле успели выпустить пар в котельной, чтобы не взорвались котлы…
Сбежался весь посёлок, пожар потушили, и завод спасли. Искать диверсантов было некогда (военный заказ срывать нельзя), да и некому — все военспецы-то на фронте, поэтому усилили охрану. А все силы бросили на восстановление цеха, в этом рабочим помогали поселковые женщины. Уже через две недели пилорамы работали. «Всё для фронта, всё для Победы!» — то были не просто слова, а закон военного времени.
Победный 45‑й… Фронтовики возвращались домой, началась мирная жизнь, а семью Евсеевых постигло сразу двойное горе.
 |
| Валентина Медведева |
— Время было голодное, вспоминает Валентина Ивановна. — Люди сильно ослабели. Мама с лёгочной болезнью лежала в больнице (на Вокзальной), а мы с годовалым братом — в инфекционном отделении (на Вырце) — со скарлатиной. Кормили там скудно, так бедный папа с утра сварит картошки и на обеде бежит накормить сначала маму, а потом нас с братом, и — бегом на работу. Вот и простудился, сгорел от скоротечного туберкулёза в 38 лет, а мама стала инвалидом… Папа при жизни дружил с Барановым, соседями ведь были, вот его и похоронили рядом.
Осенью 1945 года Валя Евсеева пошла в первый класс, в ещё недостроенную 64‑ю (до недавнего времени пятую) школу, директором которой была Марина Петровна Талызина, а первой учительницей — Александра Ивановна Иванова.
— В том же году я чуть не утонула в Мологе, — вспоминает Валентина Ивановна. — Мы очень любили играть на плотах в пятнашки. А рядом поднимали лес на элеваторах расконвоированные немцы. На территории завода, справа от проходной, что на Ферменке, располагался лагерь для военнопленных, который охраняли с собаками, на работу немцев водили под конвоем. Расконвоированных немцев мы не боялись, потому что они хорошо относились к нам, детям (видимо, скучали по своим), и угощали шоколадом из посылок, которые им присылали из Германии через Красный Крест. Дело было весной 1946 года, вода большая. Я поскользнулась и упала в воду, течение мигом утащило меня под плотик. На счастье это увидел один из немцев и успел зацепить меня багром за платьице и вытащить. А я, глупая, боялась не того, что чуть не утонула, а маминого нагоняя за порванное багром платье…
 |
| Элеваторы |
После войны многие в посёлке держали коз, дети пасли их на болотине, всё на той же Ферменке. Там, посередине, было возвышение, на котором хоронили немцев.
— Нам ведь всё интересно было, — рассказывает Валентина Ивановна. — Пригоним, бывало, коз, смотрим — опять новый крестик с поперечной палочкой появился, — значит, ещё один фашист умер. Теперь-то там всё засыпано и застроено…
(Продолжение следует).
Антонина ЕФИМОВА
Фото из семейного архива
Валентины Медведевой
Опубликовано в №90 от 8 декабря 2016 года
