Справедливости хочется отчаянно. Так же сильно, как безопасности и уверенности в завтрашнем дне
Взрыв активности в соцсетях прогремел не втуне. В областной департамент здравоохранения улетело коллективное письмо с жалобами на нарушения, допускаемые работниками и пациентами Шереховичской легочной больницы, — так, как их увидели и расценили рядовые сельчане. В ответ департамент мобилизовал десант во главе со специалистом высшей категории Виктором Беловым, главным фтизиатром области, заслуженным врачом России Анатолием Карповым, руководством служб эпидемиологического контроля и Роспотребнадзора. Официальных лиц на сходе было не меньше, чем рядовых сельчан. С удовольствием отметим, что шереховичан поддержали представители районного общественного совета — неравнодушные люди, встревоженные поднятыми в Интернете вопросами.
Хотя такие сходы назревают в селе периодически. Последний отшумел в 2013 году, вспоминают и народное вече 2006 года. Нельзя сказать, что фтизиатры общественное мнение игнорируют — после последнего схода в больнице установлен современный утилизатор медицинских отходов, превращающий их в безобидный бытовой мусор. А здание больницы ограждено забором (в котором через пару недель активные пациенты проделали лаз).
Если не распыляться, из наболевшего можно выделить 3 острые темы: свободное перемещение больных по самой деревне (а также за её пределами, вплоть до райцентра); нарушение правил захоронения умерших от туберкулеза пациентов; состояние очистных сооружений и сточных вод.
Озвучим главное — туберкулезная палочка по реке Белая не плавает. Нет её во Мсте, банях и водопроводах. Нет там также фекальных отходов пациентов, стоков после стирки белья из больницы. Всё обрабатывается сильнейшими дезинфицирующими растворами и представляет собой пусть сточные воды — но эпидемиологически безопасные. О чем свидетельствуют результаты исследований Роспотребнадзора, причем не только воды, но земли и снега. Впрочем, недоверчивые вполне могут заказать и оплатить независимую экспертизу (сейчас такие службы есть) — главный врач больницы Анатолий Карпов ручается за надежность проведенных исследований.
Найти и обезвредить
Другое дело — очистная система. Она моложе учреждения, которому исполнилось 140 лет, но в XXI веке выглядит... ну как минимум удручающе. Шереховичане утверждают, что стоки не доходят до полей, куда первоначально было предусмотрено их изливать. Куда эти воды деваются — так однозначно и не ответишь. Визуально — в протекающую в 70 метрах реку Белую вроде бы не попадают. Но вот посреди села, напротив многоквартирного дома, много лет стоит большая зловонная лужа неизвестного происхождения.
Представители департамента здравоохранения соглашаются — о проблеме им известно. Еще в 2013 году составлена смета на строительство новых очистных сооружений — на сумму 18 млн. рублей. Всё, занавес, тему можно закрывать. По крайней мере, на несколько кризисных лет. Сейчас в департаменте рассматривают возможность использования более бюджетных вариантов очистных сооружений, но дат не называют, чтобы зря не обнадеживать.
В последний путь
Захоронение усопших, как это прозвучало на сходе, — тема не для слабонервных. В эпоху перестройки покойников вообще закапывали в землю завернутыми в простыни. Могилы для них чаще всего копали соседи по палате, которым не под силу справиться с местной каменистой почвой, — на небольшую глубину, лишь бы присыпать. Когда земля проседала и на её поверхности показывались стопы покойников, жители ближних домов их человеколюбиво прикапывали. Сейчас хоронят в гробах, но в общих чертах схема повторяется — неглубоко, с надрывом, а впоследствии могилы необходимо подсыпать. На месте, где усопшие нашли свое упокоение лет 5 назад, уже нет ни креста, ни могильного холмика. Пребывающие в блаженном неведении дачники косят здесь траву, проходят кладбищем по ягоды и грибы, не подозревая, что шагают по едва присыпанным землей гробам. А шереховичане утверждают, что иногда новых покойников «подкапывают» к прежним вторым ярусом или по два гроба в могиле и, прохаживаясь по доскам, «утаптывают» домовину. Все происходит на сельском кладбище, которое находится не в глухом лесу, а в 250 м от жилых домов.
Да, возбудитель туберкулеза в телах усопших не живет, и по санитарным нормам кладбище источником заражения служить не будет. Но вот по этическим... Руководство больницы разводит руками: захоронение покойников — это вообще не их функционал, средств на это учреждение не имеет, «похоронных» денег не получает. Хоть так-то захоронили — и то из последних сил.
Этот вопрос остался на сходе открытым, его перенаправили на рассмотрение в районную администрацию. Хотя лично мы не уверены, что в нашем районе найдутся средства на захоронение усопших со всей области.
Милого узнаю по походке
Больница в Шереховичах имеет свою особенность, отличающую её от аналогичных учреждений в Боровичах или В. Новгороде. Значительная часть контингента доставлена сюда по решению суда — люди, ведущие асоциальный образ жизни и не желающие лечиться. Однако заставить их безвылазно находиться в палатах затруднительно, сочтут нужным — и уйдут (в лес по ягоды, на «подработку» вскапывать огород местным жителям или в поисках горячительного). Администрация больницы может их наказать, выписав из учреждения за нарушение режима. Но такой меры мало кто испугается — пациенты и без того сюда доставлены в принудительном порядке. Механизм содержания таких больных не прописан нигде, единственная тонкая преграда между носителями туберкулеза и теми, у кого такого заболевания нет, — медперсонал, в основном — женский. Довольно тонкая преграда.
Если 10 лет назад на пьяную драку можно было вызвать сотрудников милиции, которые применили бы для усмирения дубинки, — то теперь полицейские правомочны только провести профилактические беседы. Нет, забрать хулигана, конечно, можно. Но в Любытине нет КПЗ, а значит, полицейский должен караулить задержанного в собственном кабинете до момента истечения срока задержания.
Случаи описывали вопиющие: чтобы разбавить купленный спирт, пациенты полезли грязной склянкой в общественный колодец (кстати, есть шереховичане, которые имеют доходный бизнес «на палочках Коха», продавая больным спиртное). Жители ближних домов запретили им это делать. А на следующее утро нашли в колодце плевательницу из тубдиспансера с размокшими окурками. Понятно, что с того времени колодцем никто не пользуется.
Собирают пациенты и грибы-ягоды, и, если в Шереховичах их покупать опасаются, вывозят на базар в Любытино. Впрочем, существует воспоминание о том, как в 80-е годы пациенты гуляли строго по территории больницы и со специальными баночками-плевательницами в руках (чтобы плевками землю не заражать) — как в детских мультфильмах про золотую антилопу. Красиво — но сказка.
На свету
Так зачем же нам нужна эта больница?
По словам фтизиатров, туберкулезная палочка на солнце и при естественной циркуляции воздуха гибнет в течение нескольких часов. Поэтому среди жителей Шереховичей туберкулезом за последние 12 лет заболели только 3 мужчин небезупречного поведения (правда, очевидцы просят включить в статистику еще 2 заболевших туберкулезом продавщиц сельского магазина). Случаев заболевания детей и подростков (тьфу-тьфу!) не зарегистрировано вообще.
В городах процесс заражения-выздоровления проходит сложнее. Туберкулез любит тесные сырые помещения, скученность людей, духоту. В Шереховичской больнице, находящейся в естественной изоляции, туберкулезную палочку уничтожает сама природа. И у половины тяжелых больных, имеющих малые шансы на выздоровление, развитие болезни приостанавливается. Другое дело — как они распорядятся этим шансом. Ежегодно в этой больнице пролечиваются 200 больных, почти 100 из которых клинически исцеляются. Фтизиатры расценивают это как большой успех.
Вопрос в том, что жители района не слишком-то готовы стать заложниками этого успеха. Если больница нужна — в её существование следует вкладывать деньги. В очистные сооружения, в охрану учреждения, в не унижающие человеческое достоинство проводы в последний путь. В просветительскую работу с жителями района, где такое нужное учреждение расположено.
Кира СОБОЛЕВА
Фото автора
