Какие они, дела и мысли современных 11-12-летних девчонок? Школа, «пятёрки», подружки, секреты… Беззаботная и вполне благополучная жизнь. Насколько она отличается от жизни тех людей, чьё детство пришлось на военные годы.
Мария Ивановна Архипова очень удивилась моему звонку:
– Что в моей жизни такого особенного было, выдающегося?
На первый взгляд, наверное, ничего. Жила семья в д. Барсаниха Пестовского района, перед самой войной перебрались в деревню Борки. Трудились в колхозе «Приозерье». После того, как Маша окончила 3 класса, на её хрупкие детские плечи уже легла забота о младших сестрах. Родителям нужно было работать, а только родившаяся малышка и четырёхлетняя сестричка оставались на 11-летнюю Марию. Это был 1941 год.
– До сих пор помню, другие ребятишки, кто не в няньках, бегут на речку или играть, а я никуда – надо перепеленать, накормить, убаюкать.
22 июня, воскресенье. Этот день Мария Ивановна помнит хорошо. В то лето из небольшой Барсанихи люди собирались переезжать в деревню Борки, «к воде ближе». Перевозили с собой и дома. Когда сказали, что началась война, папин брат, крёстный Маши, разбирал крышу, готовился перевозить дом.
– Потом люди говорили, что он с крыши и сразу в армию попал. Вокруг не верили, что война будет долгой, надеялись, что погонят немцев быстро. Но вышло по-другому. Они быстро наступали, но до нашего района всё-таки не дошли. Мы слышали: вдалеке идут бои. А у нас была другая битва – уборка урожая. В 1942 году стала нянькой малышам младшая сестра, а я уже начала работать в колхозе.
Так в 12 лет началась трудовая биография нашей героини.
Везде, куда пошлют
– Мужчин почти не осталось, лошадей тоже две или три, да и те еле живые, из тех, что не взяли на войну. Наши мамы пахали на себе, косили, убирали урожай. Мы, подростки, работали везде, куда пошлют. Первое – на прополке, потом воду носили с речки для полива, а вёдра большие – тяжело. Помогали на покосе, таскали лён, вязали снопы. Зимой высушенный лён надо было колотить, зёрна из него выбивали. Это тоже ребячья работа была. Поднимали нас утром ещё затемно, мы шли в ригу, где лён сушили, и работали по нескольку часов. Хоть и тяжёло, зато в тепле, оттуда и выходить не хотелось. По очереди ребятишек из каждой деревни отправляли чистить канавы вдоль дороги, по которой везли сено, продукты и другое в сторону фронта. Дорожный мастер, к которому нас прикрепляли, определял норму. Зимой их же чистили от снега. А снега было много! Ходили чистить и аэродром, находившийся в 15 километрах. Туда нас отправляли дня на три-четыре, на сколько продуктов с собой снести могли. Спали в землянках на сене, застеленном брезентом. Рабочий день – от темна до темна. Приходишь и падаешь, кажется, только глаза закрыл, а уже утро.
Как-то мне дали быка, на них из-за отсутствия лошадей пахали, боронили землю или возили что-нибудь. А бык – животное упрямое, встанет – с места не сдвинешь. Куда мне, девчонке, с ним сладить. Как-то выехала за деревню, телега мешками нагружена. Бык-то мой встал и стоит – стегай-не стегай его, пока сам не пошёл, я наплакаться успела.
Вот так и приходилось двенадцатилетним девчонкам и мальчишкам, забыв о детских играх, забавах и мечтах, каждый день преодолевать себя, свою слабость, физическую немощь и трудиться наравне со взрослыми, своими бабушками и мамами, чтобы у солдат, сражающихся на фронте, было всё необходимое.
– У нас мечта была одна – поесть досыта .
Есть хотелось всегда
Отца Марии в армию долго не брали – он плохо слышал, но в 1943-м ушёл и он. Однако повоевать пришлось ему недолго. В боях под Новгородом, в Мясном Бору, его ранило, и после госпиталя он вернулся домой. После этого в колхозе уже не работал, без руки остался, но помогал, чем мог. Родители, вспоминает Мария Ивановна, были люди хозяйственные и бережливые. Чтобы хоть как-то накормить и сберечь своих детей они трудились не покладая рук и дома. Сажали картошку, лук, капусту, брюкву, благо участки тогда выделяли большие. Держали корову, кур. Это помогало не умереть от голода. Но каждая семья сдавала и молоко, и картошку, и овощи, и мясо из личного хозяйства государству – фронту.
– Есть хотелось всегда, хотя нельзя сказать, что мы голодные сидели. Молока вволю никогда не пивали, сдать надо было 360 литров за дойный период, а у нас семь едоков. Доставалось его только по кружечке утром, в обед и вечером, побольше – маленьким. Творог только к большим праздникам собирали понемногу. Родители рассчитывали, чтобы картошку до будущего урожая дотянуть и на посадку оставить. В войну рожь на огороде сеяли, а уж хлеба каждую крошечку берегли. Бывает, вечером прибежишь, у мамы печь топится, так луковицу или картошку разрежешь, и на плиту, чтоб немного запеклась. Сил нет – ужина дождаться.
Уже после войны, в Ленинграде, где я училась в ФЗУ при ткацкой фабрике, нам полагалось 700 граммов хлеба в день, так я его съедала весь, ни кусочка не оставляла.
От ФЗУ к стахановскому движению
После войны по решению отца жизнь Марии круто переменилась. Она уехала в Ленинград, учиться в ФЗУ на ткачиху и начала работать. Не хотелось девушке с семьёй расставаться, боязно было, но делать нечего: ребятишки маленькие, младший в 44-м родился, мама болеет. А там полное государственное обеспечение. Отец добился, чтобы выправить для Маши справку, что её отпускают из колхоза, и оказалась она одна в большом городе.
– Жили в общежитии, питались в столовой. На год выдали два платья, беретик, фуфаечку, ботиночки – пока работать не начала, другой одежды и не было. Всего один раз за год съездила в деревню, домой.
На фабрике первые годы тоже нам, девчонкам, доставалось. Станки были ржавые, норму не сделать, и без заработка останешься, и в отстающие запишут. Потом уже, когда станки новые поставили, и в стахановках ходила.
Ни разу не надевала Мария Ивановна «Медаль за доблестный труд во время Великой Отечественной войны», которую ей вручили в 1945-м, как и многим другим детям военного поколения, на долю которых выпало немало тягот, забот и тяжёлой работы в это время. Хранятся дома и не выставляются напоказ награды, которые за свой труд она получала в мирное время. Своё детство она, как и многие её ровесники, не вспоминает с горечью и болью, нет и обиды на жизнь, на людей. Да и героической свою жизнь военные дети не считали и не считают. «Просто так было нужно», – говорят они. Нужно отцам и братьям, сражавшимся на фронте, нужно женщинам и старикам, растившим хлеб, нужно родине. Но мы, их потомки, обязаны знать об этом, помнить всё, ими сделанное, и ценить это.
Татьяна ИВАНОВА, фото автора
Опубликованно 16 февраля 2017 года
