«Обстановка стабильная, но стабильно напряжённая», – так охарактеризовала ситуацию с заболеваемостью туберкулёзом районный фтизиатр Галина СОКОЛОВА, с которой мы беседовали накануне всемирного дня борьбы с этой инфекцией.
– Мы с вами встречаемся не первый раз. Предыдущее интервью прочли не только подписчики «МВ», но и несколько сотен человек в Интернете. Получается, что тема туберкулёза людей интересует.
– Она, действительно, интересная. То, что было с туберкулёзом в прошлые века, и то, что происходит с ним сейчас, заслуживает внимания. Я только что читала лекцию будущим медсёстрам и упор делала на то, чтобы они крепко-накрепко запомнили: туберкулёз был, есть и будет. Только в настоящее время стал очень коварным. В прошлые века он был опасен тем, что не существовало лекарств, и люди (кто мог) продлевали себе жизнь хорошим питанием, хвойным воздухом: больше прогулок – меньше работы. В пятидесятые годы прошлого века изобрели знаменитый стрептомицин, и тогда одним препаратом удавалось вылечить почти всех, кто хотел лечиться. В 60-е годы появились ещё и другие лекарства – туберкулёз пошёл на убыль, ведь никогда прежде он не знал такого медикаментозного террора.
Но в начале двухтысячных во всём мире началось новое наступление туберкулёза. Другого туберкулёза. Палочка Коха приспособилась к лекарствам. В нашем районе тогда заболеваемость составляла по принятой в мире классификации 130 человек на 100 тысяч населения, тогда как эпидемией считается 100. Медицина, конечно, тоже не стояла на месте: больным стали давать одновременно по 4-6 антибиотиков. Многокомпонентным лечением удалось болезнь взять под контроль.
Но вот и эти спокойные годы подошли к концу, поскольку пару туберкулёзу теперь составил ВИЧ. Он изменил в туберкулёзе всё. Болеть начали в основном люди рождения 80-х годов, в юности подхватившие ВИЧ. С обеими этими инфекциями в организме борются лимфоциты – и на две их просто не хватает. Туберкулёз сам по себе стал тяжёлым в лечении. Есть люди, у которых болезнь только что выявлена, но уже не реагирует на стандартный набор лекарств.
Ну а ВИЧ уничтожает остатки лимфоцитов, тем самым усугубляя туберкулёз. Инфекции становятся братьями-близнецами. В районе сейчас 23 человека болеют активным туберкулёзом, из них шестеро – в сочетании с ВИЧ. Вирус иммунодефицита настолько ломает иммунитет, что тяжеленные инфекции присоединяются одна за другой. У человека диссеминированный туберкулёз (всё лёгкое в очагах), и туда же – пневмоцистная пневмония, вызываемая дрожжеподобным грибком (раньше воспаление лёгких вызывалось исключительно пневмококком). Один наш больной сгорел за два месяца, потому что на фоне ВИЧ у него развилось воспаление мозговых оболочек – менингит.
Современные 30–40-летние оказались между молотом и наковальней. Кто-то из них не подозревает, что причиной внезапных недомоганий мог стать ВИЧ, спокойный 10-летний период которого завершился. Но тут есть проблема: мы, врачи, не можем заставить человека сделать тест на ВИЧ, нужна его добрая воля.
Заболеваемость туберкулёзом у нас высокая. Самой благополучной картина была в 2014 году – 48 заболевших на 100000 населения. В 2016 – 62, в 2017 – 72.
– Чем это можно объяснить?
– Ничем. У нас и ВИЧ один из самых высоких. Свежие данные – 170 больных на 100 тысяч населения, больше только в Новгороде. Как я и говорила студенткам: туберкулёз был, есть и будет. Болезнь как была социальной, так ею и осталась. В большинстве своём больные не работают, живут в плохих условиях, выпивают, питаются кое-как. Но заболеть туберкулёзом может и вполне благополучный человек, болезнь, повторюсь, коварная.
– Вот вы, Галина Евгеньевна, вместе с Надеждой Ивановной много лет общаетесь с больными туберкулёзом, в том числе бациллярным, но с вами же ничего не случилось.
– Надежда Ивановна Малагина вообще феноменальный человек – 50 лет борется с туберкулёзом, таких надо ещё поискать. Профессия у нас своеобразная: некоторые из горожан на улице делают вид, что не знакомы, вдруг кто-то что-подумает. А если серьёзно, то испокон веку известно, что три четверти населения Земли (миллиарды) инфицированы, пять миллионов ежегодно заболевают, два миллиона умирают. Вот такая статистика.
Заболевают, как видите, не все, а только те, кому на роду написано. Иммунная система организма отлично борется с болезнью, иначе человечество давно бы вымерло. Но ей нужно помогать. Если были в роду больные, надо серьёзно к себе относиться. Прежде всего – делать флюорографию.
– Это уже для раннего выявления болезни. Но можно ли как-то уменьшить саму опасность подхватить инфекцию?
– Я могу посоветовать избегать продолжительных близких контактов с бациллярными больными. Только как вы их определите? Многие заболевшие на начальном этапе сами ничего такого не чувствуют. Половина случаев туберкулёза видимых симптомов не даёт. Никакого кашля (а курящих и он не насторожит), температура появляется, когда в лёгком уже очень много очагов. Пневмония – она молодец, она человека валит с ног, и тогда с ним начинают разбираться врачи. А туберкулёз тихо злорадствует: я у вас есть, но вы обо мне не знаете.
С детьми – другое дело. Некоторые мамочки почему-то позволяют себе играть судьбой своих детей. Отказы от прививок, от пробы Манту, с помощью которой оценивают реакцию организма на попадание в него антигена возбудителя туберкулёза, – это воинственная безграмотность. Мы живём среди людей, в едином социуме: куда-то ходим, давно уже ездим от Бирмы до Зимбабве, кто-то приезжает к нам. Почему нет настороженности? И надо ли умничать: «Не хочу, чтобы моему ребёнку делали Манту»?
Определили ребёнка в садик – у него должны быть ежегодные пробы Манту. Я на этом стояла и буду стоять. Туберкулёз – особая инфекция. Посмотрите, до чего дошла медицина в развитых странах: точечные удары по опухолям, сложнейшие пересадки органов, но в этом случае природа оказалась сильней достижений науки. Кстати, лучшая картина с заболеваемостью сейчас в Швеции (5 человек на 100 тысяч), самая страшная – в африканских странах (393).
Вы спрашивали, как уменьшить опасность. Домой туберкулёз мы можем принести на подошвах, потому что палочка Коха чрезвычайно устойчива во внешней среде. Плюнул больной под ноги – бацилла проживёт в сухой пыли 3-4 месяца. Отсюда вывод: держите влажную тряпку у входа, мойте обувь, не пренебрегайте влажной уборкой. И раскрывайте шторы – солнечные лучи очень хорошо убивают бациллу.
– Из года в год доктора, в том числе и вы, упрашивают, убеждают, заклинают, призывают нашего брата пройти флюорографию.
– Флюорографию в нашем районе регулярно проходят люди, которые сами за собой следят – 74 процента населения, а надо бы – 95. А что происходит с той четвертью населения, которой на себя наплевать, мы не знаем. В прошлом году из 11 первично заболевших 9 были выявлены с помощью флюорографического исследования. Надо ли что-то добавлять? Люди и не подозревали, что у них есть такая проблема. А дальше действует незыблемое правило: рано обнаруженную болезнь легче и быстрее можно вылечить.
Напомню, что туберкулёз – это слабость, быстрая утомляемость, плохой аппетит, необъяснимая потеря веса. Надо сходить, обследоваться, чтобы не пропустить самое страшное – рак или туберкулёз.
Кстати, наша область на днях получила три передвижных флюорографических установки. Уже составлен график, одна из этих машин будет работать в нашем районе четыре дня в августе, а в сентябре-октябре ожидается приезд флюорографа из областного тубдиспансера. В общем, возможность проверить состояние лёгких сейчас есть у всех, даже в отдалённых деревнях, надо только ею воспользоваться.
Вопросы задавала
Валентина БАЗАНОВА
Фото из открытых источников Интернета
