К уроженцу деревни Никольско Сергееву Ивану Семёновичу уже с первых минут нашего общения я проникся уважением и симпатией. И это несмотря на то, что, в общем-то, он пришёл в редакцию, чтобы выразить своё возмущение.
Меня приятно удивили неравнодушие и чёткая личная позиция этого пожилого человека по отношению к происходящим в нашем районе событиям.
Без всяких предисловий он сообщил, что недавно прочитал в районной газете статью о военном детстве сольчанина Македона Филиппова, и его очень покоробили приятельские отношения юного Македона с одним из немцев. «Как можно было допустить такую дружбу? — настойчиво спрашивал меня Иван Семёнович, — это же захватчики, оккупанты. А Вы, как автор, ещё об этом и написали». Но после обсуждения обстоятельств той давней истории он успокоился и поделился со мной уже своими воспоминаниями о детском времени и войне.
Нужно отметить, что Иван Семёнович в свои 82 года продолжает участвовать в лыжных гонках по месту постоянного проживания — в Санкт-Петербурге. А прыжками с лыжного трамплина по причине солидного возраста перестал заниматься сравнительно недавно. Питерские лыжники даже придумали ему псевдоним — Иван Железный, за выносливость и преданность зимним видам спорта. Среди его спортивных побед — 1 место в лыжной гонке на кубок профсоюзов Ленинграда, которое он занял в возрасте 50 лет.
Появился на свет он в живописнейшем месте — в одном из домов бывшей барской усадьбы. Имение принадлежало врачу (к сожалению, имя его неизвестно), располагалось всего в нескольких десятках метров от Шелони. Состояло оно из двухэтажных и одноэтажных домов, различных подсобных и хозяйственных построек — кузницы, каменной бани, оранжереи, водяного холодильника, амбаров и т. д. С северо-восточной стороны её защищал от ветров огромный яблоневый сад, создавая в этом месте особый микроклимат. По южному периметру тянулся длинный вал (он сохранился до сих пор). В берёзовых рощах ещё в «царские» времена были выкопаны «мочила» для обработки льна по особой технологии. Система канав и каналов, впадающих в большой пруд, позволяла избежать весенних подтоплений территории усадьбы. А рядом с прудом стояло каменное здание, которое в народе называли «водогрейкой». О его назначении уже и Иван Семёнович сказать точно не может. Не исключено, что в нём размещалась прачечная.
Перед войной на месте бывшей усадьбы советская власть организовала коммуну. Несколько семей, в том числе и Сергеевы, жили в помещичьих домах, занимались льноводством, овощеводством, зерновыми, держали скот. Мама Ивана была труженицей, её фамилия всегда находилась на красной доске (в числе передовиков). Досок, определяющих статус работника, было две — красная и чёрная, на вторую помещались фамилии отстающих и лентяев.
— Мама рассказывала, что во время существования коммуны, — вспоминает Иван Семёнович, — нередко женщины трудились в поле, а мужики в это время играли в «рюхи» (городки).
Спустя всего три недели после начала Великой Отечественной войны, 14 июля 1941 года, в Никольско, Заполье, Петровщине и Рельбицах появились немцы. Мой собеседник отметил, что в целом они вели себя лояльно по отношению к местному населению, зверств не совершали. Однако жёстко устанавливали свои порядки, устраивали проверки, гоняли население на различные работы. Ивану Семёновичу на всю жизнь запомнился эпизод: вместе с другими мальчишками он играл в самолётик, на крыльях которого сверкали красные звёзды, так вот один из немцев гневно разбил игрушку. То же произошло и с будёновкой, заменявшей ребёнку головной убор. Другой немецкий солдат отрезал у неё остроконечный верх.
— В Рельбицах захватчики из всех домов выселили людей, — продолжает он, — вырубили все кусты вокруг деревни, в том числе и прибрежные, лодки и плоты местных жителей отцепили и отправили вниз по течению. На краю Рельбиц оккупанты построили дзот, на нём установили мощный прожектор, который освещал подступы к деревне в тёмное время суток. У немцев была ручная сирена, которую они применяли во время налётов советской авиации. Мы всегда радовались этим звукам и говорили друг другу: «Наши летят!»
Соседка Сергеевых, проживавшая на втором этаже, тётя Маруся, не побоялась фашистов и тайком вылечила у себя дома раненого красноармейца. Все местные знали об этом и никто не донёс на смелую женщину.
Навещали деревню и «лесные мстители», по словам пенсионера, часто бывало так: днём в Никольско находились немцы, а ночью — партизаны.
Отца Ивана немцы отправили на строительство дорог к линии фронта в сторону Старой Руссы. Оттуда он не вернулся. От непосильного труда тяжело заболел и умер. Чудом избежали угона в плен и его супруга с сыном. Их заставили пройти медицинскую комиссию в Дуброво, но в последний момент в Германию вместо них отправили переселенцев из другого района.
Перед отступлением немцев, опасаясь расправы, Ваня с мамой спешно на лошади отправились к Витебской горе (километров 10–15 от Никольско), где на тот момент уже образовался небольшой лагерь местного населения, состоящий из землянок. Отапливались эти жилища небольшими сильно дымящими печками. Было голодно и страшно. Поэтому женщины, старики и дети с великой радостью встретили солдат-освободителей.
— Македон Филиппов рассказал, что в 1944 году шли наши бойцы в прожжённых шинелях, чёрные от копоти и усталости, — отметил Иван Семёнович, — а у нас появились танки и пехота. Солдаты отлично одетые, в валенках, ушанках, армейских тулупах. Очень приветливые, готовые и дальше бить врага. А немцы перед уходом жгли дома, скотные дворы, амбары, сараи по всей округе, минировали подступы к деревням, Шелони. По их вине погибла маленькая девочка, наступившая на мину на берегу реки. Подорвался на своей мине и немецкий танк, он стоял некоторое время после окончания войны рядом с Шелонью.
После освобождения Ивану пришлось работать не покладая рук. Поначалу не было конной тяги, навоз на поля мальчишки возили на коровах. Затем в деревню прислали трофейных лошадей, мама Вани была в то время конюхом. Сеяли лён, сажали овощи, за работу получали сахарный песок (и начислялись трудодни). Ветеран вспоминает, что во время окучивания картофеля с раннего утра и до «темков» от конского седла у него до крови была натёрта одна из частей тела.
И в оккупации, и в послевоенное время мальчик узнал вкус осоки, крапивы, щавеля, дудок (сахарных, т. е., сладких, и простых). Он и его приятели разоряли птичьи гнёзда, чтобы утолить постоянный голод.
— А Вы знаете, что такое «сито»? — улыбаясь, спросил он меня, — это корень речного растения. Из верхней части, стеблей, мы строили плоты, а сладкие корешки ели. А вот ещё что интересно: мы только спустя годы узнали настоящее название брюквы, у нас в округе этот овощ назывался «калика».
В 1947 году Ивана с мамой пригласил на работу в подсобное хозяйство ленинградского завода «Волна» знакомый, который ранее трудился в Толчино на конезаводе. Этот мужчина перед наступлением немцев перегонял в тыл породистых коней и коров. Так они оказались под Ленинградом. Впоследствии Иван Семёнович получил образование, долгие годы работал на «Волне», возглавлял один из цехов. Но никогда не забывал о своей малой родине. Поставил здесь небольшой домик, с ранней весны до поздней осени вместе с супругой наслаждаются поразительной природой, тишиной и пением птиц, шумом прибрежного ветерка, величественной красотой реки...
25 мая я встретился с ветераном в Никольско, он приветливо встретил меня, провёл подробную экскурсию по деревне, в которой сейчас постоянно проживает лишь одна семья, остальные — дачники. Очаровал меня вид на Шелонь в том месте, где когда-то у большой запруды стояла Мордвинова мельница. Берег напротив деревни вымощен валунами — чтобы не разрушался во время ледохода. В нескольких местах на деревенской улице я увидел россыпи осколков кирпичей, камней со следами шлифовки — остатки помещичьих строений. Огород супругов Сергеевых — в образцовом порядке, а рядом с их дачным домом — фундамент оранжереи, построенной когда-то владельцем старинной усадьбы. Но особенно меня впечатлил огромный дуб, давний, верный друг Ивана Семёновича. Удивительно, но факт: забираясь на это дерево, почти восемьдесят лет назад мальчик Ваня пускал вниз самолётики... И сейчас, ежегодно приезжая на дачу, он обнимает его, с ностальгией перебирает в памяти события своего такого непростого детства...
Сергей ОВЧИННИКОВ
Фото автора
