На месте разрушенной часовни в деревне Грязное Замостье воздвигнут памятный крест. Его доставили и установили молодые люди из клуба «УАЗы Питер».
Этот вид активного отдыха и спорта носит название «офф-роуд» — преодоление бездорожья на полноприводном автомобиле (внедорожнике). Причем оснащение машины и переделка под предстоящие испытания — та еще песня. Я, например, смутно подозреваю, что у «УАЗа», на котором мне довелось путешествовать в Грязное Замостье, исходным (хотя и изрядно переваренным) остался только кузов. Колеса 40-го диаметра с резиной, ценностью большей, чем вся моя машина. Лебедки во всех мыслимых местах кузова. Багажники, на которых крепится все: от передвижной бани до складных кресел. Чтобы описать остальное — моего словарного запаса недостаточно.
Там, где кончается асфальт
Ну, суть не в этом. Автоклуб «УАЗы Питер», если судить по публикациям на Ютубе, существует как минимум с 2013 года. Сфера интересов уазовцев — поездки по заброшенным местам Северо-Запада, трассы категории лайт. Желательно, с форсированием речек, болотных гатей, оврагами и крутыми подъемами. Их главная цель — пройти максимальное время без поломок, а не рвать машины безбашенно в каждой яме, как это можно видеть в Интернете. Маршруты прежних поездок носят жизнеутверждающие названия: «Там, где кончается асфальт», «Аракчеевский тракт», «Урочище Богданово — по царским дорогам на УАЗах», «На УАЗах — до заброшенных деревень». Недавно маршруты из Ленобласти сместились на Новгородчину — по заброшенным поселениям, по течению реки Сясь, Грузино — Боровичи, Рокочино. По каждой поездке снимают и монтируют талантливые видео, набирающие более 1600 просмотров. Кроме лихого преодоления вызовов природы и демонстрации отлично смонтированного технического оснащения в съемках неожиданно присутствует тихая, щемящая тоска. От поруганной красоты неброской среднерусской природы, от пустоты ранее обжитых мест, от дорог, которые ранее вели к дому, а теперь стали предметом офф-роуда. Словом — посмотрите сами...
Нынешними долгими майскими праздниками уазовцы проследовали по маршруту Тидворье — Зобищи — Тупик (Неболчское поселение). Как и в какой момент их путь захватил Грязное Замостье — с моими знаниями географии постичь не дано. Могу только приблизительно представить встречу семи упакованных экипажей УАЗов, каждое колесо которых — в половину человеческого роста, и единственного жителя неприступной в бездорожье деревни Александра Глотова.
Но встреча состоялась, и ранее незнакомые люди нашли общий язык. Думается, что уазовцы, путешествовавшие по покинутым и полностью безлюдным деревням, были удивлены скромному мужеству этого маленького, далеко не юного человека — отвоевывающего у подступающего леса день за днем, за часом час маленькую жилую территорию своей деревни. А Александр поделился легендами и былями Грязного Замостья — удивительными, почти нереальными в густой берендеевской чаще.
Ребята из «Уазов» приняли решение обязательно вернуться, установить поклонный крест на месте деревенской часовни и памятную табличку — на месте гибели летчика Красной Армии Дмитрия Бессонова (такая практика при выездах клуба была и прежде). И вернулись. А поскольку освящение поклонного креста — дело, требующее присутствия священника, пригласили отца Владимира Константинова, матушку Марину и меня.
Хроника одного путешествия
Накануне выезда позвонил Игорь, один из организаторов выезда, и максимально корректно подготовил меня к предстоящим трудностям. И поинтересовался наличием резиновых сапог. Поэтому в ответ на робкий вопрос отца Владимира: «А в калошах можно?» я авторитетно отрезала: «Нельзя! Нас ожидает бездорожье, вода и грязь». Хотя впоследствии оказалось — можно ехать хоть в парусиновых тапочках. Главное — не выходить из машин. В недрах брутальных УАЗов ехали хрупкие жены в белых одеждах, с педикюром и в сабо. До Грязного Замостья они добрались — как эльфы, вовсе не касаясь земли: на стоянках перебираясь на капоты или багажники машин, либо располагаясь в складных креслах, в тени. Я же, будучи облеченной сапогами, сочла нужным выскакивать на дорогу при каждой остановке, пока не отломала ручку доверенной мне двери УАЗа класса люкс.
Да, нас с отцом Владимиром и матушкой Мариной определили пассажирами в УАЗ-Патриот, единственный среди стандартных собратьев — дескать, в других машинах трясет, а здесь вам будет удобнее. Позднее я оценила — действительно, удобнее. Под какими бы углами к земной оси Патриота не разворачивало, в салоне сохранялась расслабленная обстановка, словно в купе с кондиционером. Мягко, плавно, удобно. За счет длины корпуса Патриот легко преодолевал те лесные канавы, где стандартные УАЗы «усаживались». И даже когда нас развернуло и пробросило по грязи, ни неудобств, ни испуга пассажиры не испытали. Даже не прервали светской беседы.
Расскажу сразу, что назад я возвращалась на классическом УАЗе, который по ходу следования полюбила всей душой. Наш автопром. Без мажорства. Огромный металлический сундук, по которому летаешь, как муха в табакерке. Игорь и Гала очень переживали, что мы набьем себе синяков — они-то люди привычные... Но от бездорожья именно здесь ощущения получились абсолютно аутентичные, восторг полнейший. К слову, машина только внешне казалась милой и незамысловатой — на деле она вполне нашпигована неожиданными сюрпризами типа работающей на пульте лебедки. Ну, и так далее...
Словом, все было незабываемо. Впереди колонны идет штурман, оценивающий ситуацию, следом движется колонна. Связь поддерживают по рации, если кто-то подвис, засел и вообще нужна помощь — об этом сообщается по рации, колонна останавливается, народ собирается к машине. Прыгнув на кузов в качестве противовеса, несколько человек быстро выравнивают посадку, из большинства ям машину можно вытянуть лебедкой, обследовав реку на наличие брода, — форсировать без малейших затруднений. Правда и продвигается колонна медленно — на 12 км от Витин Бора до Грязного Замостья ушло почти 3 часа. Почти как пешком.
Памятный знак
Въезжаем в Грязное Замостье. Цветущий иван-чай — в человеческий рост, вся округа в лиловой дымке. Оглушающий свежий воздух. Да-да, тот кислород, которым мы наслаждаемся в райцентре, имеет другую консистенцию и запах. Наличие жилья определяется с трудом — то слева, то справа от прокоса возникают силуэты яблонь. Смутные очертания просевших срубов. Вот выкошенная площадка со стогами-вешалами — Александр заготавливает сено для своих козочек. Чуть дальше, под высокой елкой-свечкой в бурьяне подготовлена площадка — здесь была часовня.
Около часа ушло на сбор 4-метрового креста с памятной табличкой. Красивого, летящего силуэта, ослепительного в голубом летнем небе. Поскольку престольным праздникам здесь был день 10 августа — Смоленской Божией Матери, то и памятный крест мы ставим в ее честь. Разгружают подарки Александру — целую коробку исторических книг. Сам хозяин деревни уже успел слетать за родниковой водой, специально заквашенной по случаю простоквашей и парным молоком. Еще — три десятка сваренных вкрутую куриных яиц. Птицу он поит простоквашей, поскольку корма приходится таскать по 8 км на своих плечах и это — скорее лакомство. А вкус яиц поэтому этакий... божественный. Но угощение — это после установки креста.
Когда священник освящает памятный знак, обращаю внимание: ребята чувствуют себя слегка неловко, не церковные они. Но лица — удивительно собранные и внутренне сосредоточенные. Красивые лица.
Нас с отцом Владимиром и матушкой Мариной вернули в Любытино в тот же день. А уазовцы, переночевав на берегу речки у Грязного Замостья, отправились покорять бездорожье дальше. Потому как лучшего, чем офф-ролл, способа отдохнуть, заменить кортизол на адреналин, вернуть любовь к жизни, еще не изобрели.
А на месте поруганной часовни в честь небесной заступницы жителей исчезнувшей деревни остался стоять памятный крест.
Кира СОБОЛЕВА
Фото автора
