Бывший председатель сельского совета Анастасия Воронова 28 декабря отмечает 95‑летний юбилей.
Анастасия Ивановна, между прочим, — из рода купцов Кудиновых. Тех, кому в давние времена принадлежал «красный» двухэтажный дом, самый большой в деревне Углы. Потом там была школа-восьмилетка, после — сельсовет. Дом и сейчас стоит, не преклонный перед годами, — впрочем, как и иной человек. Анастасия Ивановна, к примеру. Ей без пяти минут, то есть лет, сто, а она держится молодчиной — настроение хорошее, разум ясный.
Многое помнит бабушка Настя. Довоенное детство — как в старшие классы ходили в Шимскую школу за несколько километров по льду через Шелонь, а весной, когда через реку переправиться не было возможности, снимали квартиру в посёлке. Войну: страх и голод, злых и добрых немцев. Говорит, что были среди оккупантов и вполне нормальные люди, местных не обижали, а были изверги: одну женщину за что-то расстреляли, теперь уж и не вспомнить, за что. Послевоенную молодость: борьбу с разрухой, колхозный тяжкий труд, хрущёвскую оттепель и все последующие времена со сменой вождей и идей.
До войны в Углах проживало множество народу, даже после неё в деревне оставалось около двухсот дворов. Отец Иван был знатным охотником и рыболовом, имел пасеку в двадцать ульев и всё необходимое, обычное для деревенских хозяйство. Мужики собирались артелью, брали с собой бочки, соль и уходили в озеро. Улов, в основном — судаков, но и другую рыбу, конечно, на берегу солили, складывали в бочонки и переправляли в деревню. Хранили солёную снедь в амбарах — до весны хватало.
— А как вкусно ели, — вспоминает Анастасия Ивановна, — картошечки начистишь, рыбки солёненькой положишь — за уши не оттащить... Отец ушёл на фронт и не вернулся. И он, и его брат теперь в Книгу Памяти внесены как без вести пропавшие.
Она вспоминает, что была в их селе деревянная церковь, очень красивая, только почему-то по документам нигде не значащаяся.
— Войдёшь, бывало, внутри всё убранство сияет, пол белый блестит, как снег под луной. А повыше часовенка стояла.
...Мало ли что было, мало ли чего не было. Всё быльём поросло. За плечами бабушки Анастасии — больше полвека трудового стажа: кассир, секретарь, председатель сельсовета. На пенсию проводили — пошла работать в Госстрах, до восьмидесяти лет на велосипеде ездила. Ездила бы ещё, да велик сломался. Так всегда: техника ломается от длительной эксплуатации, железо ржавеет, а человек что? Человек — он не железный.
Время шло в заботах и хлопотах. Вся жизнедеятельность Углов и окрестностей от местной власти зависела, без неё ни один вопрос не решался. В сельсовете регистрировали подушевую прибыль и убыль населения, женили и разводили, разбирали семейные скандалы, пристраивали на работу тех, кто не мог самостоятельно её найти. И медицина, и образование, и культура, и сельское хозяйство были под контролем местной власти, которая знала каждого как облупленного.
— На ферму каждый день ходила, — говорит Анастасия Ивановна, — а у нас тут было пять скотных дворов. И поле, и медпункт, и школа, и клуб с библиотекой... Всё надо было проверить.
Приехали мы к юбилярше в её простую, обшитую вагонкой избу на краю деревни. Зелёный домик о три окошка на дорогу, немного покосившийся. В передней ждали меня дочь Анастасии Вера Викторовна и сама она — в инвалидной коляске. И кухня, и чулан, и печка, и умывальник — в закуточке. Всё — как у нас в старом деревенском доме было. Так мои-то предки были простыми колхозниками, без чинов, а тут — советская власть и муж — председатель колхоза. На секунду мне стало неловко, что избы наши насквозь одинаковы...
С юбилеем вас, уважаемая, милая Анастасия Ивановна! И с наступающим Новым годом!
Татьяна КОЗЛОВСКАЯ
Фото автора
