Суббота, 20 июля 2024

Редакция

«Я Боровенская, Манькой звать меня...»

Эти строки из частушки спела мне Мария Ивановна Константинова, рассказывая о своей жизни — такой непростой и полной лишений.

Родилась она в деревне Боровня в 1935 году, в многодетной семье.

— Мама моя была ленинградка, — начала свой рассказ Мария Ивановна. — В 1914 году она приехала к двоюродному брату в деревню Загородище, там и встретил её отец — парень из деревни Боровня. Папиной семье не понравилось, что взял он в жены городскую «белоручку», и выделили ему под строительство дома самый болотистый участок. Папа был человек с золотыми руками: дом построил просторный, добротный, а огород у нас так и был плохой — урожаи давал скудные. Мама моя была рукодельница. Помню, не в чем было мне в 4‑й класс идти. Поставила мама став, выткала полотно, надрали мы чёрной ольхи, полотно покрасили, и сшила мне мама к школе чёрную юбочку. Да на том 4‑м классе образование моё и закончилось, 5‑й класс я уже не доучилась — одеть-обуть было нечего. Пока школа была рядом, я выбегу утром босиком по первому ледку, пятками постучу, и стрелой до школы. Ноги и не успеют замерзнуть. А в 5‑й класс ходить было далеко, через речку. Шла я ранней весной экзамены сдавать, упала на подтаявшем льду, провалилась, замёрзла, пришла домой и говорю маме: «Больше я в школу не пойду!». Так началась моя трудовая жизнь.

Деревня Боровня до войны большая была — 150 домов, дома большие, добротные. Всё дотла сожгли враги, отступая, один только дом Василия Фёдоровича Стогова уцелел. Вот у него в доме школа и была, он нас учил до 4‑го класса.

2 года 8 месяцев жили мы с немцами: дом-то у папы был построен большой, детей много. Перед отходом немцев отца предупредили, чтобы вывез семью, и вывез он нас в лес за Болтово. А когда вернулись мы в Боровню, увидели одни только обгорелые остатки деревни. В сохранившемся амбаре папа за ночь поставил печку, а утром мы услышали разносившиеся через боровенский лес звуки трубы и барабана. Папу и оставшихся мужчин забрали на фронт. Я помню, как мы с сестрой бежали до самой станции Сольцы босиком, а папа всё твердил: «Вернитесь, доченьки!».

24 июля 1944 года отец мой Иван Гулецкий погиб в Пыталове Псковской области. Когда папа уходил на фронт, мама осталась беременной 10‑м ребенком. Дядя Коля Анисимов из деревни Болото, вернувшись с войны, рассказал нам, что перед боем, в котором отец погиб, он говорил ему о ребёнке, который у него скоро должен родиться. Николай Анисимов вернулся живым, хоть и без ноги, и передал нам эти слова отца: перед последним боем он думал о своей семье.

Родился мальчик, но прожил он всего 4 года, голодное время погубило его. Из 10 человек нас было 8 девочек. Сестра Дуняша 26‑го года рождения была отправлена на восстановление Новгорода. А я в семье шестая по счёту, как учёбу бросила, так с ранних лет и работала в колхозе: дояркой, телятницей, разнорабочей, куда пошлют. Работали-то мы почти бесплатно, раз в год что-то давали на трудодни, и всё. Так сложилось, что стала я в семье за мужика: и пахать, и сеять, и дрова готовить — всё умела, я и на тракторе, и на коне, с бороной и с плугом. А к женской работе не приспособилась. Вышла замуж, муж служил здесь, в Сольцах, в гарнизоне, а сам он парень ленинградский. Не хотела я в деревне оставаться, знала, какой это тяжелый труд, поехали жить в Ленинград, уже и дочка у меня родилась. И вот свёкор говорит мне: «Свари-ка, невестушка, кашки». Рис положил и молоко поставил, а я каши-то не варивала. Всё же мама готовила в русской печке. Упустила я молоко и кашу невкусную сварила, разочаровался сначала во мне свёкор.

А в Ленинграде кем я работать могла со своими 4 классами образования? Уборщицей всю жизнь и работала. Помню, в школе огромные такие окна, а все намыть надо. И вот не хотела я работы на земле, так в юности лиха хлебнула. Знаю, что такое нищета, всю жизнь от неё бежала. Как жили мы тяжело, я помню только постоянный голод, есть всегда было нечего. Только после начала 60‑х годов жить стало немного легче, отступило постоянное чувство голода. А как вышла на пенсию, поняла, что без работы на земле не могу, купила домик в Сольцах, поближе к родным местам, и огородик развела. Я и сейчас и варенья наварю, и грибов насолю, мне и не надо этого, я уже есть не буду. А без работы сидеть не могу — всё время чем- то занята.

— Она ещё и всех сирых и убогих накормит, — рассказывает дочь Марии Ивановны, — наварит им утром супа, а они уже подходят к дому.

— А зато я спокойна, — говорит Мария Ивановна, — знаю, что они в холод горячего поели, всё легче день пережить.

Как трогательно хранят в этой семье память о погибшем в годы войны герое — отце, дедушке, прадедушке. Каждый год старается дочь солдата, его внучка, а теперь уже и правнуки, никогда не видевшие его, поклониться его памяти, памяти подвига. На обелиске выбито имя: «Гулецкий Иван Алексеевич». Когда уже правнучка героя нашла наградные документы на сайте «ОБД Мемориал», семья узнала, что погиб Иван Гулецкий со своим взводом, останавливая вражеские танки.

Ольга Карпова
Фото автора

РЕКЛАМА

Еще статьи

40 лет рука об руку

Одной дорогой на двоих

Традиционно 8 июля 70 новгородским семьям вручается общественная награда — медаль «За любовь и верность». (газета «Малая Вишера»)

Есть желание — будет и результат

В этом году в Новгородской области стартовал конкурс «Инициативный староста» (газета «Приильменская правда»)

Корма готовим по нарастающей

Земледельцы ООО «Передольское» первыми в районе ещё 7 июня вывели технику на зелёную жатву (газета «Батецкий край»)

РЕКЛАМА

РЕКЛАМА