Среда, 24 июля 2024

Редакция

От подземной тюрьмы до высшей математики

11 марта своё 80-летие отметил ветеран просвещения Эдуард Козлов.

Эдуарда Викторовича знает несколько поколений сольчан, и это неудивительно — он отработал в одной из городских школ 35 лет, а его общий педагогический стаж составляет 42 года.

Родился он в 1940 году в деревне Городище Горского сельсовета. Мама, уроженка деревни Мстонь Шимского района, попала в эту деревню по распределению после окончания медицинских курсов, работала медсестрой. Отец с юных лет трудился в местном колхозе, в 17 лет уже являлся бригадиром. Забегая вперёд, можно отметить, что в послевоенные годы отец Эдуарда, Козлов Виктор Михайлович, прославится как талантливый руководитель колхоза «Красный Октябрь».

Сразу после объявления войны глава семьи ушёл на фронт. А маме, бабушке и маленькому Эдику досталась нелёгкая доля — фашистская оккупация. За связь жителей с партизанами деревня Городище была сожжена конным отрядом карателей. Кто-то донёс, что мама Эдуарда лечила раненых партизан, за это оккупанты публично избили её плетьми. Нескольких мужчин расстреляли. Жителей деревни загнали в уцелевшие хозяйственные постройки. Целую ночь женщины, старики и дети провели в ожидании массовой казни, но фашисты утром погнали их до ближайшей железнодорожной станции Леменка, там пленников поместили в товарные вагоны.

— Некоторое время мы находились в Латвии, у владельца хутора, — рассказал Эдуард Викторович. — Мама и бабушка хорошо знали, как обращаться с домашними животными, поэтому хозяева были довольны.

Однако вскоре их снова куда-то повезли по железной дороге. Оказалось, что в один из польских концентрационных лагерей, а затем — в Вестервальд (Западная Германия). В течение полутора лет вместе с другими узниками они жили под землёй. Работать приходилось не только взрослым: Эдуард Викторович помнит, как чистил сапоги немцам. Основной задачей этого подземного концлагеря-завода была организация производства деталей для немецкой техники и вооружений. Пленные трудились в цехах при тусклом свете электрических ламп, охранники строго следили за качеством работы. При малейшем браке в ход шли нагайки (плети), за серьёзные просчёты могли и расстрелять. В большом подземном помещении для узников располагались пятиярусные ряды нар.

— Мы спали под потолком, — пояснил юбиляр, — на последнем ярусе, забирались туда по лестнице.

Периодически, примерно раз в год, немцы привозили новую партию работников, а выработавших свой ресурс пленных загоняли в газовую камеру. Однажды дыхание смерти коснулось и сольчан.

— В газовой камере кафельные стены, пол, потолок были белого цвета, — вытирая слёзы, вспоминает Эдуард Викторович. — На всю жизнь я запомнил зловещую тишину, с которой большое количество пленников ожидали гибели. Понимали, что кричать бесполезно — из газовой камеры не выберешься. Открылись створки, пошёл газ, мама меня уложила на пол, накрыла собой. Но вдруг газ перестал поступать в помещение: оказалось, что эшелон с новыми пленными, которых везли нам на смену, попал под бомбёжку. Только поэтому мы остались живы.

Война близилась к завершению, работа в цехах постепенно затихала. Пленных немцы в тот период практически не кормили, давали лишь «суп», состоящий из воды и капусты. При подходе англо-американских войск к городу обитателей лагеря заперли, но им всё же удалось открыть входные двери и выйти на белый свет, которого узники не видели более года.

Эдуард на тот момент уже тяжело болел: сказались плохое питание, пребывание под землёй. Мама с бабушкой по причине истощения нести его не могли, поэтому оттащили мальчика в овраг.

— А все остальные пленники побрели в ближайший лес, — продолжает юбиляр. — Вскоре около лагеря появилось подразделение гитлерюгенд с овчарками. Хочу отметить, что эти юнцы были более жестокими по отношению к пленным, противнику, часто учиняли зверства. Видимо, сказалось воспитание в условиях человеконенавистнической пропаганды. Нас они не заметили, пошли по следу основной группы узников. Я думаю, шансов у беглецов было совсем немного.

Через некоторое время появились американские танки. Измождённого Эдика освободители подняли на танк. Выдали им продукты, тушёнку в больших банках. Но мама не позволила сразу есть, зная, чем этот может закончиться. Американцы подарили Эдику губную гармошку, она стала его первой и самой любимой игрушкой. Чуть позже родных мальчика американцы стали уговаривать отправиться в США, но они категорически отказались.

В освобождённом городе, оставленном жителями, дома, магазины были открытыми. Мама Эдуарда отыскала тележку, был собран кое-какой запас продуктов и самых необходимых вещей, после чего пленники отправились домой. В качестве компенсации за годы унижений и лишений они захватили с собой швейную машинку «Зингер», которая до сих пор хранится в семье Козловых.

Как они смогли пешком пройти огромное расстояние, остаётся загадкой. Просили еду в деревнях, встречавшихся по пути, ночевали под открытым небом и наконец добрались до Леменки, остановились на какое-то время у родственников. Маму почти сразу же направили работать в деревню Водосье (сейчас её уже не существует), где семья поселилась в здании медпункта. Восстанавливать подорванное здоровье Эдика пришлось около двух лет.

Отец Эдуарда думал, что его родные погибли в неволе. Он в составе десантного отряда был заброшен в тыл врага, голодал (приходилось есть даже кору деревьев), но всё-таки вырвался из окружения. В одном из боёв был ранен, лечился в Москве, Астрахани. Лишь в 1947 году он смог обнять родных. Его, коммуниста, по партийной линии направили в Сольцы на должность директора льнозавода. В 1951 году у Эдуарда родилась сестрёнка Наталья. Талант руководителя в особой степени проявился в ретновском колхозе «Красный Октябрь» (с 1954 по 1987 годы). К фронтовым наградам Виктора Михайловича добавились трудовые — ордена Ленина, Октябрьской Революции, «Знак Почёта». Мама Эдуарда возглавляла местный ФАП.

В детские годы мальчик познакомился со многими дворовыми подвижными играми (лапта, чижики, рюхи, городки и др.), учился в школе № 1, которая располагалась в здании у моста. Высоких результатов добился в шахматах, лыжном спорте, футболе, стрельбе, легкой атлетике. Даже хоккей на траве был развит в 50-х годах — поле находилось у нынешнего городского пляжа, игроки сами вырезали клюшки из дерева.

С 1957 по 1963 год Эдуард учился в Новгородском государственном педагогическом институте, стал учителем математики. Причём уже на 4‑м курсе работал в Волотовском районе, где преподавал математику и физкультуру. В студенческие годы завоевал титул чемпиона Новгорода по боксу в полулёгком весе. После окончания НГПИ год отработал в Сосновской 8-летней школе. Её закрыли, чтобы создать школу-интернат, и молодой математик перешёл в Боровенскую школу. Вёл не только свой предмет, но и физику, черчение, физкультуру. Проживал у родителей в деревне Вязище, добираясь до Боровни либо бегом, либо на лыжах в зимнее время. С 1971 по 2005 год преподавал математику и информатику в Солецкой школе №1. Занимался научной работой, самостоятельно изучал высшую математику и программирование. Участвовал во многих районных и областных соревнованиях, имеет немало спортивных наград. Ежегодно с учениками совершал походы к памятным местам, где в годы войны каратели сжигали деревни. Долгие годы увлекался рыбалкой. Вместе с супругой Лидией Петровной воспитал дочь Елену, которая окончила школу с отличием, сейчас проживает за границей.

Эдуард Викторович — интересный собеседник, интеллектуал, собрал в своё время большую домашнюю библиотеку. Как и раньше, интересуется всем, что происходит в стране, по каждому вопросу или событию имеет своё мнение.

Поздравляем его с юбилеем! Говорим спасибо за вклад в воспитание солецких школьников, желаем здоровья!

Сергей ОВЧИННИКОВ
Фото автора

РЕКЛАМА

Еще статьи

Как ты яхту назовёшь, так она и поплывёт!

И в жару, и в дождь работники культуры находят интересные занятия для детей

администрации Любытинского района

Моя ладья в волнах плывет

Любытинский музей начал проводить водные экскурсии на стилизованном славянском судне.

Долгожителя Геннадия Никонова поздравляет с 90‑летием Римма Кузнецова

Тихая пристань ветерана

Для бывшего корабела, 90‑летнего Геннадия Никонова, таким местом жизненной швартовки стал город Холм.

РЕКЛАМА

РЕКЛАМА