В январе 2020 года умерла Раиса Ивановна Веткина — последняя из 20 выживших в расстреле на реке Полисть 19 декабря 1942 года. Так мы все думали, но оказалось, что в городе Санкт-Петербурге живёт ещё одна очевидица той трагедии.
Марии Васильевне вручили медаль «75 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов», и в этот же день я позвонила ей из Поддорья — так совпало.
Разговор наш был долгим, так как мне хотелось узнать каждую мелочь, каждую деталь, правда, порою я едва сдерживала слёзы, а ком так и стоял в горле. Не хотелось тревожить душевные раны ветерана своими вопросами, приходилось продумывать каждое слово.
— Я родилась 25 мая 1941 года, поэтому все подробности о действиях карателей по отношению к населению деревень Починок и Бычково в декабре 1942 года знаю из рассказов моего брата Коли, моей мамы Анисьи Петровны Никифоровой и моей тёти Екатерины Петровны Ивановой, — пояснила мне моя новая знакомая.
Семья Ивановых до войны жила в деревне Бычково Белебёлковского района Ленинградской области. Глава семьи Василий Михайлович ушёл на фронт в первые дни войны. Жена и двое детей оказались в фашистской оккупации.
Морозное утро 19 декабря 1942 года — престольный праздник Никола — началось с истошных криков, выстрелов, плача и людских страданий.
— Люди были полураздетые, многие стояли босыми на льду реки Полисть. Толпу, около трёх сотен женщин, стариков и детей, подогнали ближе к правому берегу реки. Мама старалась успокоить меня, согреть, прижав к своей груди. Я — полуторагодовалая малышка — и мой братик трёх с половиною лет ничего не понимали. Люди молились, плакали, кричали, обезумевшие матери прощались со своими малютками. Братика Коленьку мама спрятала за себя, а меня крепко держала на руках.
Первым выстрелом из пушки, произведённым карателями по безоружным людям, меня вырвало из маминых рук — ранило осколками в лопатку (глубоко) и в ягодицу (поверхностно) — я отлетела в толпу. Упали первые сражённые огненным дождём люди — строчил пулемёт. Раненая мама потеряла сознание, она не знала, что было с нами, она уже ничего не видела.
Кровавый вечер
— Кто сообщил жителям соседних деревень о расправе над нами, мама не знала, но она хорошо помнила всё, что было дальше.
Прибежавшие в сумерках люди стали искать среди окровавленных тел живых, они тормошили всех, кто не ушёл под лёд реки, разбитый взрывами пушечных снарядов. Мама была ранена в двенадцати местах. Может быть, вы не поверите, но одна пуля была рядом с её сердцем (об этом потом, уже в мирное время маме сказал хирург Самарин в ленинградской больнице), — вспоминает женщина.
Окровавленными руками Анисья передвигала трупы, и вдруг кто-то из подоспевших сельчан крикнул: «Машенька убита! Нет, дышит, жива!».
— Мама попробовала поднять меня со льда, но боль не давала ей взять меня на руки. Тогда она сняла платок, покрывавший её голову, завязала его вокруг моего тельца. Так потом и несла в руке этот свёрток, как сумку, часто отдыхая.
А как же Коля? Нашли и его, он был оглушён, но не ранен — на его ножку упала убитая женщина, и он не мог выбраться самостоятельно, — продолжила она рассказ.
Все, кто подавал признаки жизни, направились в деревню. Мария Васильевна сказала, что при других обстоятельствах можно было спасти больше раненых, но у некоторых были распороты животы, и всё из них вывалилось и примёрзло ко льду. Люди, которые пришли на подмогу, очень боялись дальнейшей мести карателей, поэтому ушли с места трагедии быстро. Говорили потом, что в ту же ночь над рекой слышались вой волков, лай собак — это был последний этап приговора, начатого нелюдями и законченного волчьей стаей над ни в чём не повинными мирными жителями.
Не было на то Божией воли
— И сейчас, и всю жизнь думала: как могли мы уцелеть — раненые, истекающие кровью, с пулями и осколками в телах, на лютом морозе? Видно, на то, чтобы всем умереть в тот день, не было Божией воли.
В деревне, вернее на её месте, в немногих уцелевших домах жили до весны. Потом нашу семью, как и многих других сельчан, немцы погнали в плен. Долог и тяжёл был этот путь. Кто-то оказался в Латвии, кто-то — в Германии. Мама работала на заводе, братик пас скот и трудился в поле. Помню, как не любили нас местные жители, издевались даже дети. Так прошло долгих и трудных три года.
Наступила весна 1945 года. Мы узнали от американских солдат, освободивших узников, что пришла Победа.
Маме предлагали остаться в Латвии, даже квартиру показали, где можно было жить. Но она и слышать ни о чём не хотела: «Возвращаемся домой!».
Вернулись в сожжённое дотла Бычково, почти весь обратный путь прошли пешком. Взрослые вырыли землянку, и семь семей, вернувшихся с чужбины, поселились в ней. Маме пришла похоронка на отца, мол, пропал без вести в 1944 году в боях за Карельский перешеек.
Жилось очень тяжело, голодно, и тогда мамина сестра Екатерина Петровна написала своему брату Ивану на Урал. Тот приехал и смастерил нам маленькую избёнку. Было это в 1947 году. Но я уже заболела в землянке туберкулёзом лёгких. Никто не надеялся, что выживу. Меня спасла всё та же тётя Катя, которую я потом всю жизнь звала мамой. Она умерла в 1989 году.
Екатерина Петровна ещё до войны жила в Ленинграде, поэтому и забрала меня с собой. Там определила в больницу, где целых три года врачи боролись за мою жизнь и здоровье. И опять не время мне было расстаться с жизнью.
Выздоровела, пошла в школу, закончила семилетку. Меня взяли работать продавцом в магазин. Так 54 года я проработала в торговле. И уже 58 лет, как живу в браке со своим любимым мужем Владимиром Антоновичем. У нас был сын, невестка, но так распорядилась судьба, что остался из их семьи в живых только внук Алёша, который сейчас учится в пятом классе. Его воспитанием занимается моя племянница Татьяна, так как я уже очень больна и не могу за ним приглядывать. Он очень хороший мальчик.
Я имею статус малолетней узницы фашистских лагерей. Правда, было не просто доказать, что наша родная мама — Анисья Петровна Никифорова, а мы с братом Колей, как и отец, — Ивановы. Даже пришлось свидетелей для суда искать из деревень Кстечки и Карабинец — тех, кто с нами был угнан в плен. Это так маме после войны паспорт выдали, на девичью фамилию.
Иногда думаю, как же мы могли вынести все эти испытания? Как выжили? Вот и сейчас как я рада, что вы меня разыскали, позвонили, и выслушали! Ведь нужно, чтобы люди знали об этой фашистской расправе, чтобы не забыли с годами. Молитесь, поминайте всех безвинно убиенных и в День Победы, и 19 декабря — такой вам, мои земляки, будет от меня наказ! — попросила Мария Васильевна.
Выражаю глубокую благодарность Марии Зверевой-Поповой, которая помогла мне разыскать контакты ветерана.
Любовь ВАСИЛЬЕВА
