Дядю Мишу мы знали по единственной маленькой фотографии, которая бережно хранилась в родительском альбоме.
Но мужчина в военной форме с самого раннего детства казался нам родным и близким. Наверное, потому, что был очень похож на маму.
К счастью, в 2005 году у нас появилась ещё одна фотография дяди Миши. Копию её неожиданно привёз родственник из Дивногорска — Юрий Михайлович Войда, за что мы ему благодарны. Много лет Юрий Михайлович кропотливо восстанавливал историю рода участника Польского восстания 1863–1864 гг., уроженца Люблинской губернии римско-католического вероисповедания Станислава Войда. Ездил в Польшу, нашёл многих его потомков в России. От Юрия Михайловича мы получили и другие снимки своих предков, которых никогда не видели.
Та фотография дяди Миши была не очень чёткой, но притягивала взгляд. Очень красивый молодой мужчина: высокий лоб, внимательный взгляд глубоких, умных глаз, брови вразлёт.
Такими же красивыми могли быть его дети и внуки... Могли бы, если б не проклятая война!
Ровно 78 лет в нашем семейном альбоме хранится небольшого размера официальный бланк с печатью. Он меньше тетрадного листка. Записи выцвели, поистерлись, пожелтевшая бумага стала хрупкой и мягкой, как тряпочка. Видно, что её перечитывали бессчётное число раз.
Это самый страшный бланк на свете. Похоронка.
Её получил приёмный отец красноармейца — Михаил Станиславович Войда. Матери Фёклы Андриановны уже три года как не было в живых. Свою семью дядя Миша не успел завести. Была у него невеста, но не успели они пожениться. Война. В извещении сообщалось: «Ваш сын Войда Михаил Зиновьевич, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество» был убит в бою 18 апреля 1942 года.
Оплакивала его вся большая семья: отец — как родного сына, три брата, три сестры. Все любили Мишу за необычайную доброту. Братья и сёстры, кроме старшего Герасима, были родными Михаилу только по матери. Но он с нежностью и заботой относился к ним, помогал овдовевшему приёмному отцу растить малышню. Младшему Ивану в год смерти матери было всего три года, Александре — 11 лет, Виктору — 13, Валентине — 15 лет.
Наша мама Валентина Михайловна Войда всю жизнь была сильным и оптимистичным человеком. Но как только она произносила «Миша», голос её всегда менялся, а на глазах появлялись слёзы. Мы даже удивлялись тому, как часто она его вспоминала. И через 10, и через 20, и через 50 лет после войны. Светлый образ брата она пронесла до последнего своего часа. Неизбывной оказалась эта печаль.
К великому сожалению, так мало знаем о дяде Мише. Только то, что жил до войны в селе Белоярске, работал шофером в колхозе или МТС. Военкомат по нашему запросу сообщил: в книге призыва по Краснотуранскому району Красноярского края за 1941–1945 гг. имеется запись: «Михаил Зиновьевич Войда призван на фронт 27 авг уста 1941 года».
...Два года назад я ехала на экскурсионном автобусе из Санкт-Петербурга в Великий Новгород. За окном мелькали болотистые равнины, поросшие берёзой, осиной, ольхой. Вдруг увидела дорожный указатель — «Чудово». И сразу стало трудно дышать: перед глазами встали едва различимые строки похоронки. Господи, ведь именно в этом районе погиб наш дядя Миша...
Но почему я не вспомнила об этом в Санкт-Петербурге, не позвонила сестре, чтобы узнать место его захоронения! Кажется, у деревни Глузница...
Обращаюсь к экскурсоводу и водителю автобуса: в этих местах в войну погиб мой родной дядя, захоронен, если не ошибаюсь, у деревни Глузница. Может быть, вы знаете, где такой (или с похожим названием) населённый пункт? Будем ли мы его проезжать?
Нет, к сожалению, им ничего не известно о такой деревне. Что же делать? Первая мысль: остановиться в ближайшем селе или городке. Но ведь не помню даже точного названия деревни. И как найти могилу? Столько лет прошло.
Наш разговор услышал турист из Германии. Он и ещё одна женщина из немецкой группы нашего тура хорошо говорили по-русски, может, раньше жили в Советском Союзе. К тому же видно: лучше, чем мы, россияне, подготовились к путешествию — заранее купили карту Новгородской области. Немец достал её из сумки, развернул и молча протянул мне.
Но как ни напрягала я зрение, найти Глузницу на карте не смогла. Глаза затягивала непрошеная пелена.
Экскурсовод в это время рассказывал о нескольких отчаянных, но неудачных попытках советских войск прорвать блокаду Ленинграда. Город погибал от голода. Пытались спасти его любой ценой. Любанская наступательная операция Волховского и Ленинградского фронтов началась 7 января 1942 года и продолжалась до конца апреля 1942‑го. Стояла задача окружить и уничтожить группировку противника в районе Любани, Чудова, в дальнейшем выйти в тыл немецко-фашистским войскам, блокировавшим Ленинград с юга. Однако из-за значительного перевеса врага в технических средствах и обеспеченности боеприпасами наступления захлебывались одно за другим. Наши войска несли чудовищные потери. Весь район боевых действий был усыпан телами погибших красноармейцев. Потом подсчитали: к началу операции численность войск составляла 325 700 человек. Потери составили 308 367 человек, в том числе 95 064 — безвозвратные. Уцелел (не погиб, не попал в плен или не был ранен) один из двадцати человек — 5,33% от общего числа личного состава.
Теперь я понимаю: в таком аду почти не было шансов уцелеть у нашего дяди Миши.
Вернувшись из туристической поездки, я стала искать в Интернете сведения о воинских захоронениях в Чудовском районе. А их оказалось так много: 51! Изучила списки захороненных бойцов. Ни в одном из них не значился наш дядя Миша. Но нашлась деревня Глушица. И фотография памятника вблизи неё — скромная пирамидка с красной звёздочкой. Может быть, здесь нашёл последний приют дядя Миша?
Написала на сайт Трегубовского сельского поселения и через два дня получила ответ. Глава поселения Сергей Алексеев сообщил, что среди фамилий покоящихся в воинском захоронении деревни Глушица Войда М. З. нет. При этом Сергей Борисович уточнил: в послевоенные годы из одиночных и малочисленных могил ближайших населённых пунктов — Мостки, Спасская Полисть, Овинец, Ольховка, Коляжка, Михалёво, Глушица — производились перезахоронения на мемориал «Любино Поле». Но и в списках этого воинского захоронения Войда М. З. тоже не значится.
Алексеев попросил сообщить дополнительные сведения о дяде. Я отправила ему скан похоронки. И из Трегубова моё обращение ушло в военкомат города Чудово.
Прошло девять месяцев. И вот 14 мая 2019 года — электронное письмо от администрации Трегубовского сельсского поселения:
«Уважаемая Ольга Михайловна! Ваш дядя, Войда Михаил Зиновьевич, погибший 18.04.1942 года у д. Глушица Чудовского района Новгородской области, внесён в списки погибших и увековечен на мемориальной плите воинского захоронения «Любино Поле» к 9 мая 2019 года».
К письму были приложены фотографии митинга и новой плиты, где среди других значилось дорогое нам имя.
В нашей семье память о родных — участниках Великой Отечественной войны священна. Каждый год 9 Мая в разных населённых пунктах мы идём в шеренгах Бессмертного полка с портретами дорогих нам людей. Надеемся, что после нас их понесут внуки и правнуки. И если мы не успеем, то кто-то из них обязательно отвезёт горсть сибирской земли в Глушицу.
Ольга ВАВИЛЕНКО, корреспондент, в 1988–2018 гг. главный редактор сухобузимской районной газеты «Сельская жизнь» Красноярского края
Вся наша семья от души благодарит главу Трегубовского сельского поселения Сергея Борисовича Алексеева и всех, кто обеспечил внесение М.З. Войда в списки погибших на мемориале «Любино Поле».
