В минувшее воскресенье работники лёгкой промышленности отмечали свой профессиональный праздник. Я шла на встречу с ветераном производства, многолетним директором маловишерской швейной фабрики Анной Васильевной Кирилюк поговорить о труде её и коллектива в этой отрасли, вспомнить историю предприятия.
Но когда в разговоре она обронила несколько фраз о своём военном детстве, из которого и сложилась её дальнейшая жизнь, связанная с нашим районом, – начало разговора пошло именно в этом русле. Анна Васильевна родом из валдайской деревни Заборовье. В свои неполные пять лет, когда ворвалась в жизнь война, она, конечно, многого не понимала, но память довольно чётко сохранила отдельные картины.
Припоминается их домик окнами к ручью, большая семья (у отца с матерью, кроме неё, было шестеро сыновей, двое умерли в детстве). Ясно помнит окопы, постоянный грохот, и как напугал их с братом низко летящий и страшно гудевший немецкий самолёт – они с лёту буквально носами воткнулись в борозды на своём огороде, так было страшно.
С первых дней войны отец и старший брат Миша ушли на фронт, немного позднее и другой брат Коля отправился воевать. Про папу так и неизвестно ничего: пропал без вести. Про Михаила позднее узнали, что он погиб в самом конце войны – 26 апреля сорок пятого в пригороде Берлина, где и захоронен. А Николай, воевавший под Москвой, остался жив.
После постоянных и продолжительных бомбёжек всех жителей деревни эвакуировали. Помнит Аня, как по дороге их эшелон бомбили немцы, и они все выбегали из вагонов, чтобы спрятаться в канаве за кустами, подальше от взрывов. Мама её из рук не выпускала, братья рядом бежали. Но всё же им повезло благополучно добраться до места назначения. В Гусь-Хрустальном всех эвакуированных собрали в кинотеатре, накормили, а потом распределили по домам в близлежащие населённые пункты. Так они попали в деревню Тименка, где и пробыли всю войну. У хозяйки были два приёмных сына, сестра – и их четверых подселили. Но в тесноте, да не в обиде, горе людей сближало, и они считали себя одной семьёй. Так за общими делами и заботами время шло незаметнее.
Когда закончилась война, маму Александру Андреевну сильно потянуло в родные места, а вот Ане уезжать совсем не хотелось: очень ей нравилось жить в семье, приютившей их. Да делать нечего, осенью отправились в обратный путь. Маме удалось найти угол в одном товарном вагоне, куда и погрузились вместе со всем своим хозяйством – коровой и овцами. Пока ехали, товарняк много и подолгу стоял на разных станциях. Поэтому они не сразу и поняли, что вагон, в котором они находились, отцепили в Грядах, а поезд ушёл дальше. Вышли на станцию, осень, холодно, ни родных, ни знакомых в этих краях нет. Что делать? Сначала у одной бабушки пожили, а потом, когда стало совсем холодать, животных пришлось кого продать, кого зарезать. На вырученные деньги мама купила небольшой домишко на два окна, так они и остались по воле случая жить в Грядах, не доехав до родных мест.
Частенько вспоминает Анна Васильевна послевоенный голод, когда ели крапиву, лебеду, пестыши (сладкая травка), картофельные кожурки, чтобы выжить. Иногда мама привозила из Ленинграда от своей племянницы, работавшей в столовой, картофельные очистки. Ане даже посылали гостинец – два крошечных кусочка хлеба с маргарином, это был настоящий праздник. Многие дети убегали из семей, чтобы попасть в детский дом, там хоть немного, но кормили. До седьмого класса Анна училась в Грядской школе, а 8-10 классы – в городе, в 23-ей (сейчас № 2) школе.
После сдачи экзаменов поехали с подругой в Ленинград поступать, учебные заведения выбирали по принципу «где есть общежитие». Остановилась на Ленинградском техникуме лёгкой промышленности. После по направлению работала во Фрунзе на бывшей фабрике имени Осоавиахима – большом предприятии, производившем обмундирование для Красной Армии, затем переименованном в фабрику «40 лет Октября». Почти половина всей выпускаемой на фабрике продукции была с государственным знаком качества. Начала Анна с должности мастера, но скоро её поставили уже начальником смены, вот тогда-то она и прошла боевое крещение в практическом освоении профессии. Страшно волновалась, но к ней очень хорошо относился начальник цеха, который старался поддерживать и защищать молодых специалистов. Отработав положенные три года, Анна вернулась домой к маме.
В 1960-м устроилась на швейную фабрику в Малой Вишере, которая тогда называлась «Победа» и находилась на углу улиц Октябрьской и Первомайской. Руководил фабрикой Николай Дмитриевич Сабуров. Анне пришлось снова начинать с мастера, и только потом она стала начальником цеха. До работы добиралась поездом, паровоз еле-еле полз, путь от Гряд до Вишеры занимал больше сорока минут. Когда стали ходить электрички, Анна радовалась, как ребёнок, особенно в первый раз: тепло, светло, едет быстро, и билет всего 20 копеек стоил.
Когда Анна Васильевна устраивалась на работу, на предприятии трудилось около 350 человек. Местное училище в то время готовило швей, и многие выпускницы приходили на фабрику. Даже в красном уголке ставили швейные машинки, и всё равно места не хватало. Производство нуждалось в расширении и получило новое двухэтажное здание в конце Октябрьской, где и находится до сего дня. Сабуров отвоевал его у «резинки», чьё оборудование частью было даже установлено на первом этаже в цехах. Но партийная хватка директора позволила добиться желаемого. Добро было дано, поэтому переезжали бегом, пока райком не передумал. Это только сказать – бегом: асфальта тогда ещё не было, ноги увязали в грязи иногда выше колена. Крой поначалу возили по этой каше на лошади, потом на мотороллере обочиной, а когда вдоль дороги уложили пешеходные плиты, то ещё и на себе перетаскивали.
Фабрика выпускала широкий ассортимент продукции. Шили брюки разных фасонов на мальчиков, школьную, пионерскую, матросскую рабочую формы, а с появлением моды на джинсы и их отечественный аналог стали шить. Позднее чего только не выпускали – ночные рубашки, нижнее мужское бельё, пальто, куртки – на что был спрос, лишь бы работа была.
Со временем Октябрьскую заасфальтировали, к фабрике добавили ещё административное и подсобное здания. Штат увеличился до тысячи человек, работа закипела, только успевай поворачиваться. Анну Васильевну в техотделе назначили старшим инженером производства, эта работа ей была очень по душе: нравилось внедрять разные новшества. После стала главным инженером и в конце восьмидесятых – директором. В общем, на себе испытала труд каждого, от подчинённого до начальника предприятия. Руководить было не легче, чем теперь, да и проверок намного больше было, чего стоил один только контролёр, проверявший каждое изделие, но особенно строго следил за качеством Госстандарт. Если требуется четыре стежка в сантиметре, так вынь да положь, чтоб они были, а если у тебя три – будь добр всё переделать.
– А как сейчас шьют? – возмущается Анна Васильевна. – Не знаешь, как вещь ровно сложить, чтобы погладить. И не получится, потому что ни основа, ни уток, ни долевая нить при раскрое не соблюдаются, швы стачные в изделие запущены, чего быть не должно, и много других недочётов. А всё почему? Недостаточно контроля качества, или швейным делом занимаются непрофессионалы, которые только выгоду стараются извлечь, или ещё что, даже не знаю.
С изделиями вишерской фабрики такого чуда просто не могло быть. Поэтому её продукция пользовалась заслуженным спросом: продавали на Дальнем Востоке, в Казахстане, да по всему Советскому Союзу нашу фабрику знали. Когда в Армении случилось сильное землетрясение, наши швеи в первых рядах безвозмездно отправляли туда свои изделия целыми контейнерами.
Застала директор Кирилюк и события лихих девяностых, когда не знала, откуда взять деньги людям на зарплату, где и на что угля достать для обогрева цехов. Приходилось покупать дрова, самим пилить, колоть и топить, а каждое «полешко» для производственной кочегарки – это метровое брёвнышко. Но их дружный коллектив мужественно пережил и эти трудности, работали честно, везде настоящий порядок был. Сколько ревизий у них ни проводили, всё и всегда в целости, сохранности и на своих местах, даже чайной ложки в столовой никогда не пропало. Хотя передач пришлось пережить не одну. После присоединения всех новгородских фабрик к питерским, когда они становились их филиалами, нашу «Победу» передали «Салюту». Потом, перед самой перестройкой, их снова отсоединили, и тогда уже к себе под крыло наших швей взяла новгородская «Весна» с соответствующей сменой названия. Позже ещё раз поменялся собственник, а следом и название – «Балтийский стиль». Неизменным оставался лишь коллектив.
Вместе они работали не только на производстве, но и на субботниках, постоянно участвовали во всех трудовых состязаниях, фабричная сандружина ездила даже на областные соревнования. Их руками в том числе закладывался и парк на берегу Вишерки: сажали там молодые берёзки. Профсоюз организовывал много разных экскурсий -- ездили в Ригу, Таллин, Волгоград, Киев не по одному разу. А в отпуске могли себе позволить отдохнуть на море хоть каждый год, было бы желание. Все праздники отмечали вместе в фабричной столовой. Жили одной большой семьёй.
Беспокойная душа у Анны Васильевны. Уж двадцать лет, как ушла на заслуженный отдых, а до сих пор помнит каждую из своих коллег, с кем вместе больше сорока лет прожили, как один день. Не теряет с ними связь, по возможности пытается помогать. Вот и сейчас, в связи с разбушевавшимся вирусом, переживает, все ли из них получили помощь от государства в виде продуктовых наборов. Составила для соцслужб список бывших работниц, кому сейчас далеко за семьдесят, чтобы там проверили: возможно, не все из них смогли воспользоваться этой помощью. Да и не удивительно, потому что Анна Васильевна и в этой сфере имеет практический опыт. Когда она ушла на пенсию, было трудно перестроиться и жить без дела, а особенно без коллектива, и с уймой свободного времени. Тогда она стала помогать пожилой женщине-соседке и два года проработала в соцобслуживании. Ну и, конечно же, продолжала шить – себе, детям, друзьям. Насколько богаче делают мир такие неравнодушные люди, пожизненно влюблённые в своё дело, не растратившие душевные силы и думающие о ближнем.
Елена СВЕТИНА
