Отец ещё не полностью доверял Ефиму мопед – возраст был мал. А Ефиму шёл уже тринадцатый год, и в его понятии этого было достаточно.
Отец работал на паровозе посменно. И иногда, выудив из отцовских брюк ключ от гаража, Ефим то вечером, то днем откатывал подальше от дома мопед и заводил его. Отводил душу, носясь по улицам поселка. Накатавшись досыта, а иногда полностью осушив бак, он также тихо возвращал мопед на место.
В тот год лето выдалось ровное и на тепло, и на дожди. Мать на кухне что-то стряпала, Ефим неохотно умылся холодной водой и сел завтракать. Быстро перекусил, постучал по барометру. Мать взглянула на него и рассмеялась: ну что там барометр, не на дождь показывает?
Ефим знал, к чему этот разговор о дожде, она давно уже отправляла его на высоковольтную за малиной, а он всё отнекивался, ссылался на свои ребячьи дела.
– Нет. Будет ясная погода, – ответил Ефим, засопел носом и вылез из-за стола. На улице и без барометра видно, что день будет хороший. Ну никак не хотелось ему идти за малиной. Он представил, как жарко и душно будет в лесу.
Так он сидел на старом чурбаке и размышлял, чем бы заняться. Мать с сумкой вышла из дома:
– Я за хлебом, а тебе вот бидончик и отправляйся за малиной, ясно?
Проводив мать взглядом, Ефим вновь засопел, что-то ковыряя носком сандалии в щепках, вдруг встрепенулся и вбежал по лесенке в дом. Через минуту так же быстро слетел с лестницы, вслед за ним гремел бидончик.
Ефим бежал к сараю, который они с отцом величали гаражом, и отпер дверь. Вытащил во двор мопед, быстро привязал бидончик. Мысли у Ефима лихорадочно неслись в голове. Как вывезти мопед на улицу? Через ветки яблонь было видно, что паровоз отца стоит напротив их улицы, а он сам сидит на месте машиниста и с кем-то разговаривает, иногда поглядывая на дом.
«А если через сад, вокруг дома, а там через дырку в заборе и мимо пруда?». Ефим уже тащил мопед в сад. От пруда был виден только перед паровоза, черемуха соседей закрывала и тендер, и будку с отцом.
Мопед заводился не очень хорошо, поэтому Ефим разбежался, разгоняя мопед, временами поглядывая на появившийся между домами паровоз и отца, привставшего в окне.
– Всё, попался! – мелькнула мысль. – А чёрт с ним, что так вышло!
Он вскочил на завёвшийся мопед и помчался по тропке к лесу. На высоковольтную решил не ехать, вспомнил, что видел старые вырубки, когда они с отцом ехали на озеро, а это километров пять или шесть. Хоть прокачусь! И затарахтел по большаку.
Малины было действительно много, и крупная такая, что даже Ефим, никогда не набиравший бидончика целым, удивился. Он как бы невзначай глянул внутрь бидончика и обнаружил, что ягоды уже дошли до ручки. Но тут его внимание привлек треск сучьев под чьими-то ногами. Малинник был старый и высокий. Треск повторился вновь, уже ближе. Наверно, кто-то ягоды берёт, подумал Ефим и пожалел, что теперь он уже не один и про такое обилие ягод знает еще кто-то. А ему очень хотелось набрать бидончик полным: может, и пожалеют за открытый гараж и угнанный, хоть и на дело, мопед.
Ефим представил, как начнет вечером бушевать отец, как, жалеючи Ефима, будет вздыхать мать, не в силах помочь ему. Ефиму становилось стыдно и обидно.
Треск повторился, и Ефим поставил бидончик к подножию оказавшегося рядом большого пня, осторожно полез наверх, поднялся во весь рост и закричал на весь лес от ужаса увиденного. В трех метрах от него, также встав на пень, вытянув голову и поводя носом, стоял медведь. Он тоже увлекся сбором ягод и не почувствовал Ефима, поэтому они чуть не столкнулись.
Ефим не помнил, как спрыгнул с пня, как продирался сквозь малинник и завел мопед. Пришел в себя только перед поселком, да и то когда его остановило стадо переходивших дорогу коров. «Как же теперь домой? – подумал Ефим. – Ни тебе ягод, ни оправданий». Ну уж чему быть, того не миновать, его всё еще била дрожь. Он катнул мопед и поехал прямо к паровозу. Отец сердито глянул на Ефима, восседавшего на мопеде с опущенной головой и мокрыми глазами:
– Что случилось? Рассказывай!
Ефим ожидал чего угодно, только не откровенного разговора с отцом.
Вечером, после работы, они вместе поехали на делянку за бидончиком, Ефиму всё казалось, что он вот-вот снова увидит медведя. Но там, где они встретились, были большая куча помета и широкая просека в малиннике – в другую сторону от направления Ефимова бегства.
Дома отец не ругал сына, а мать, вытирая слезы, варила варенье и всё поглядывала на Ефима. А тот, в ожидании, видимо, серьезного разговора с отцом или от трудного дня, прикорнув на диване, спал.
Евгений ГРУШЕВСКИЙ,
п. Неболчи
