Девять лет назад питерский музыкант Сергей ВАЛОВ перебрался в деревню под Окуловкой и стал пчеловодом-любителем.
Наш герой — незаурядная личность: в далёком прошлом студент Уфимского училища искусств (гитара, перкуссия, вокал), основатель популярной в 90-х и начале 2000-х питерской группы «Шаманада». Хотя, по выражению самого Сергея, звездой он не стал, но попал в издание «Рок-энциклопедия. Популярная музыка в Ленинграде...» журналиста и продюсера, историка советской и российской рок-музыки Андрея Бурлаки.
Надо сказать, что Валов и в своём сельском бытии да увлечении пчеловодством тоже своеобразен.
— Прежде мечтал, что когда стану возрастным товарищем, то переберусь к земле поближе, — рассказывает он. — Но всё случилось раньше — как-то навестил меня друг, рассказал об окуловской деревушке, и я поехал.
Первые два года он искал занятие по душе и, наконец, определился — всерьёз занялся пчеловодством. Опытные знакомые говорили не вкладывать большие средства на начальном этапе, не закупать сразу много ульев. Сергей совету внял и первый домик для пчёл сделал сам.
— Предварительно я изучил существующие виды жилья для пчелосемей — ульи рут, аббата Варрэ, альпийские и другие. Выбрал подходящий для себя десятирамочный дадан, — рассказывает собеседник. — Вначале домики были, конечно, далеки от идеала, но зато на них «руку набил».
К слову, первая семья медоносов у него оказалась в буквальном смысле залётной: Сергей случайно поймал в лесу рой, перенёс его в свой «домострой». Проштудировав литературу по пчеловодству, определил принадлежность насекомых к породе бакфаст.
— Видимо, кто-то прозевал маточники, — объяснил Валов. — Пчелы размножаются роением — семья разрослась, дом не резиновый, надо строить новый. Пасечник же пропустил этот момент, и рой покинул улей. Со старой маткой в поисках нового места обитания улетает половина семьи. Но не сразу пускается в дальний путь — сначала пчёлы гроздью повисают на дереве, ждут, пока все соберутся, и только потом стартуют дальше. И вот пока они в таком подвешенном состоянии, надо успеть обрызгать их водой и стряхнуть в роевню. Что я и сделал. Потом этот ящик, куда поместил жужажих насекомых, накрыл дышащей тканью и на пару дней оставил в прохладном подвале, чтобы прошла роевая спесь. А затем устроил им новоселье.
Сегодня на пасеке Валова около трёх десятков ульев — все ровные, в одной цветовой гамме. Он рассуждает, что, по мнению многих обывателей, пчеловодство — дело не слишком хлопотное: завёл пчёл, качай себе сладкий полезный продукт и богатей! По факту же занятие это трудоёмкое, а мёда не всегда бывает много. Потому как на сбор влияет погода, а она в наших краях часто капризничает. Так, в этом году весна выдалась холодная, пчёлы мало принесли, и майского мёда почти не было.
И помимо того, что на пасеке всегда много хозяйственных забот, есть ещё дополнительные риски. Так, например, шершни с удовольствием лакомятся медоносами. От таких охотников Валов ставит ловушки, наполненные кислым вареньем. Говорит, что пчёлы к нему никогда не притронутся, а вот шершни и осы в такую западню попадают легко. Небезопасна и зимовка. В ульях на улице в холодный период пчёлы погибают или от недогляда, или от клещей. От них Сергей тоже делается защитный барьер — полоски, пропитанные эфирными маслами.
Одним словом, жизнь пасечника только на первый взгляд кажется мёдом. Однако если это занятие пришлось по душе, то увлекает оно всерьёз и надолго.
