Владимир Константинов родился в деревне Махново Окуловского района. Трудовую деятельность начал в 16 лет электромонтёром, а затем окончил философский факультет Ленинградского госуниверситета.
Владимир Никифорович автор 270 научных и учебно-методических работ по философии, социологии, его имя занесено в энциклопедии «Философы современной России» и «Лучшие люди России».
С 1965 года Константинов преподавал в вузах Херсона, а с 1973 года — в институтах Владимира. Доктор философских наук, профессор, заведовал кафедрой гуманитарных дисциплин Владимирского государственного педагогического университета.
Погружённый в научную деятельность, Владимир Константинов находил отдушину в поэзии, сочиняя удивительные по своей искренности и пронизанные любовью к окуловской земле строки.
Но настоящую ценность для краеведения составляют книги Константинова, в которых он с большим уважением и любовью к своему краю описывает местный быт.
Двенадцать изданий из богатого литературного наследия Владимира Никифоровича имеют прямое отношение к нашему краю: «Деревня Махново глазами этнографа» (1999 г.), «Окуловская райэлектросеть — взгляд в минувшее» (1999, 2019 гг.), «Думы о былом» (2002 г.), «Молитва о деревне» (2005 г.), «Погасли сельские огни» (2008 г.), «Раздумья о деревне» (2010 г.), «Монолог о былом и нынешнем» (2012 г.), «Неказанское сиротство» (2016 г.), «Нечужая деревня» (о д. Глазово) (2017 г.), «Перед конечной станцией» (2017 г.), «Сельсоветская столица» (о д. Подберезье) (2018 г.), «Жизнь от первого прокоса до последнего» (2019 г.).
Владимир Никифорович ежегодно приезжал в родные места, встречался с жителями и родственниками, с теплотой вспоминал своё детство, юность и молодость, годы учёбы и работы.
Все его книги написаны лёгким языком, изобилуют описанием бытовых особенностей сельской жизни района. Не раз автор рассказывал о смешных, нелепых или даже трагических событиях, очевидцем или современником которых он был.
Есть здесь деревенские частушки, рассказ о детских играх тех времен, о словечках и выражениях, характерных для местного говора: «Варежки, рукавички, перчатки иногда именуются словом «дянки». Забор, изгородь заменяются словом «осек». Вместо слова «баня» нередко говорят «байня», можжевельник зовут «вересом», «дивья» означает «хорошо», а «петух» превращается в «петуна». Лёгкое, едва заметное ударение, некий «нажим» делается на последнем слоге, что придает речи некую напевность или певучесть».
Константинов добавляет: «Не каждый живущий индивид поймёт содержание фразы, некогда услышанной мною: «Не ешь суп голью, боженька увидит — ушки отрежет». Есть «голью», значит без хлеба. У слова «голь» около десятка значений».
Есть в книжках сведения и об особенностях общения деревенских жителей, о бескорыстной поддержке друг друга в трудное военное и послевоенное время.
«Многие жители деревень имеют прозвища. Женщины, как правило, получают их от имени мужа: Никитиха, Мирошиха, Иваниха. В нашей небольшой деревеньке <Махново> были «Блоха», «Шмель», «Тяря», «Мичман», «Пузо», «Винча», «Гусь»... В Глазове Виктор и два Николая имели примечательные прозвища, которыми тогда можно было гордиться: Ленин, Сталин и Киров.
К примеру, я писал когда-то своей сестре: «Надя, я заходил в Глазово к тёте Ирише, случайно увидел Кирова, он мне сказал, что в прошлом году из Братска приезжал в отпуск Сталин с женой». А если бы я всех поименовал по имени и отчеству, то мой адресат ровным счетом ничего бы не смог понять».
И далее Владимир Никифорович делится следующим наблюдением, видимо, сравнивая былое с отличительными чертами современного общества: «Раньше не замечал, а сейчас просто удивляет бескорыстие родных своих. Многие из них всегда руководствовались принципом «родному — послужи». После войны нередко деревенские дети, юноши, девушки жили у городских старших братьев, сестёр, тёток, дядьёв. Примеров подобного отношения у меня множество». И приводит их из собственного опыта.
Есть в книжках Константинова сведения о повседневном питании и блюдах местной кухни, об убранстве домов, о местном сельском хозяйстве, о работе в колхозе и в районной электросети.
«Я не застал примитивных орудий сельскохозяйственного труда: рала, косули, сохи, вершалины, суковатки, плетенки. Уже были плуги и металлические бороны. Косили траву косой, жали — серпом. Вместо цепа, состоящего из длинной рукоятки (цепильны), рабочей части (била, молотила) и пута, уже использовались молотилки и веялки.
Правда, в д. Демихово я застал ещё указанный примитивный способ молотьбы ржи. Для того, чтобы освободиться от костры, лён пропускали через мялку. Размятый пучок льна окончательно «облагораживался» и с помощью трепала, внешне похожего на большой деревянный кинжал, заточенный с двух сторон лезвия».
Интересна информация о судьбах многих деревенских семьей, о проблеме получения паспорта сельской молодёжью, об электрификации деревень и посёлков, о развлечениях юношей и девушек.
«Зимой устраивались посиделки, называемые у нас «посетками». Их разновидности таковы: обычные, «маленькие» и «крашеные». Вторые предназначались для 15-16-летних мальчиков и девочек и были крайне редкими. Столь же нечасто было и устройство третьих.
Крашеную «посетку» отличало то, что под неё подбиралось более просторное помещение, вывешивалось больше, чем обычно, керосиновых ламп (они крепились на гвозде, вбитом в стену), на гвоздях или крючках развешивались вышитые полотенца.
О времени, месте и начале посиделки через почтальона или других лиц извещалась и молодёжь соседних деревень. Как правило, гости приходили с гармошкой. Описание игр, плясок, танцев на этих зимних хороводах — дело отдельного издания». В качестве исключения автор рассказывает об одной из игр: «вывод девчонок «на монахи».
Собирая материал для книг, Владимир Никифорович переписывался со многими жителями и уроженцами Окуловского района и их потомками. Дарил им свои книжки. Видимо, есть в них, в его воспоминаниях, что-то особенное, берущее за душу, если, делясь впечатлением от прочитанного, читатели сообщали, что нередко не могли сдержать слез: «растравил мою душу своей книжкой, всё вспоминаю и плачу», благодарили «за подарок, который не имеет цены».
В аннотации к книге «Деревня Махново глазами этнографа» автор так определяет для себя задачу: «Известно, что статьи и книги по этнографии написаны, как правило, горожанами, знающими, к примеру, деревню по опросам её жителей или кратковременным визуальным наблюдениям. Я же много лет прожил в разных условиях: деревня, посёлок, город, знаю их, как говорят, изнутри. Вот и подумал: почему бы этнографическую информацию не подать в форме воспоминания?
Объектом описания являются и жители деревни Махново (Подберезье, Демихово, Дорохново, Бобылево, Глазово и других. — Прим. авт.) Окуловского района Новгородской области и родственники. Мне показались интересными также и пути формирования интеллигентной вузовской среды, и существование (теперь уже наивной) советской бюрократии. Все сюжеты служат одной цели: анализу уклада жизни людей советского периода, который многие уже хотят или забыть, или исказить».
Автор: краевед Юрий Алексеев.
Материал опубликован в № 22 (12811) газеты «Окуловский вестник» от 18 июня 2026 года.
Теги: Окуловский округ, Окуловка, люди, судьбы, краеведение, этнография
