Не хочу обижать активистов-ветеранов нашего района, но таких удивительных и энергичных пенсионеров, как Михаил Михайлович Лашков, можно по пальцам пересчитать.
Судите сами: человеку 88 лет, а он не только не поддался болезням, трудностям жизни, но и живет в таком же режиме, как 20-30 лет назад — держит лошадь, корову, бычка, поросят, овцу, куриц, также есть у него собака, три кошки, большой огород. А ведь живет этот дедушка один!
С самого первого момента общения с ним удивление не покидало меня. Укромный уголок, где расположился просторный дом ветерана Лашкова, в «тупике» улицы Чапаева, будто не тронуло время. Здесь всё, как много лет назад. Дом, кстати, полностью построен его руками, как и скотный двор, баня, другие подсобные постройки. У дома — циркулярная пила, вокруг неё — доски, рейки, бруски. Михаил Михайлович, виновато улыбаясь, произнес: «Не успел прибрать еще. Попросили меня знакомые брусков напилить». Это почти 90-летнего-то пенсионера!
Вся его жизнь прошла в непрерывной работе, но труд никогда не тяготил этого хваткого, уверенного в своих силах, умеющего практически всё человека.
Его родина — деревня Любыни Шимского района. Родился в 1926 году, и, как и все его ровесники, «хлебнул лиха».
В пересылочном лагере в деревне Блудово он вместе с несколькими такими же подростками работал на заготовке бревен для дорожных настилов.
-Точно сроков не помню, - говорит он, - находился я там с весны до осени 1942 года. Было в бригаде нас шестеро ребят. А бригада девушек работала отдельно. Бревна носили на себе, используя колья. Кормили нас баландой, в которую добавляли ржаную муку. Помню, найдешь где-нибудь капустную кочерыжку — счастье! Огрызков яблочных, как сейчас, нигде не валялось.
Убежал он из лагеря, по его признанию, «через туалет», выждав подходящий момент и оглушив обухом топора рассеянного немца-часового. Добрался до дома, затем активно помогал партизанам, именно поэтому немцы забрали мать Михаила, долго держали у себя для допросов.
Сразу же после освобождения области от немцев он был призван в армию.
-Бросили нас под Нарву, - вздыхая, ветеран машет рукой, - там была настоящая мясорубка. Такого в кино не увидишь. Живых людей танками немцы давили, земля была обугленной и окровавленной. Сколько наших там полегло!. Дядю моего родного убило прямой наводкой из орудия, одна каска там, где он был до выстрела, осталась.
Но и Михаила не миновала беда — рядом с ним разорвался снаряд. Обе ноги были перебиты осколками. Из огненного ада парня вынесли санитары, полумертвым он был доставлен в Ленинград, где в госпитале около Финского вокзала вырезали осколки из ног. Некоторые из них удалять не стали — это привело бы к летальному исходу. Кусочки немецкого железа до сих пор сидят в ногах ветерана, на которых «живого места» нет. А после войны он долго еще ходил с костылем.
-Николай Угодник, думаю, спас меня от смерти, - рассказал Михаил Михайлович, - когда часовню у нас в деревне разоряли, я икону этого святого домой принес. А на войне его иконка, только маленькая, у меня всегда при себе была.
Несмотря на то, что врачи назначили ему II группу инвалидности, фронтовик не успокоился, более того, был после войны среди передовиков. И всегда помогал людям — и в послевоенном строительстве, и в любых трудных ситуациях. Работал тогда на тракторе, печки клал, кто попросит, жестяные работы выполнял. Уже с детства знал многие мастеровые секреты — как колесо деревянное сделать, телегу, как венцы из дерева рубятся.
В 1950 году он из Любыней вместе с молодой женой (она была родом из Подоклинья) переехал в Выбити, где жили они 7 лет, трудились в совхозе, обзавелись домиком, сделанным из старой бани, огородом в 15 соток, хозяйством.
-Директором был тогда Георгий Иванович Бонгандевич, - улыбается ветеран, - он мне говорил частенько: «У тебя, Лашков, скотины больше, чем в совхозе».
В 1957 году один знакомый Михаила созвал его в Сольцы. В тот момент он работал кузнецом, молотобойцем в совхозе, и его пригласили в кузницу, что располагалась в районе питомника (недалеко от современной ул. Псковской). Именно тогда он начал строить дом в Сольцах. Обошелся, как говорит сам, без кредита. Лес для строительства возил из-за Выбитей в свободное от работы время.
Трудился он еще в нескольких организациях до выхода на пенсию.
-Помню, директор «Заготзерно» Павел Александрович Масачихин приезжал сам по утрам за мной, еще 7 часов не было, - вспоминает дед Михаил, - мне спать хотелось, а он: «Собирайся, Мишенька, сынок, чаю после попьешь, вагоны нужно разгружать. Да давай же скорее, мы ведь с тобой воевали, в танках горели!» Приходилось спешить, чтобы его не обидеть.
Всю сознательную жизнь Михаил Михайлович держал скотину, был внимательным, добросовестным хозяином. С супругой, которой не стало 7 лет назад, они вырастили троих детей — Павла, Анну, Алексея.
-Сколько бань, сынок, я срубил за свою жизнь, - говорит он, - сколько всего переделал! Этим и жил. Времена другие теперь, а жаль. Ведь раньше на свалке можно было найти то, что теперь только в магазине продают, и недешево. Колеса, железо любое, запчасти — всего было в изобилии. Люди были труженики. А сейчас — лодыри на каждом шагу. Эх, мне бы годков 20 сбросить, я бы стадо коров завел. И не из жадности, а потому, что люблю животину. Да и как жить иначе?
Завершилась наша встреча экскурсией по «владениям» этого удивительного человека. Показал мне всё: и добротный дом с просторной кухней, тремя уютными комнатами, где всё говорит о трудолюбии и, главное, мастерстве хозяина, скотный двор с сытой живностью, колодец, глубокий подвал, огород. И даже про мешки с зерном и картошкой на веранде рассказал — где купил, по чём и как собирается распорядиться этим кормом для животных.
А еще рассказал, что сено теперь приходится покупать, ведь на его 6,5 гектарах в районе бывшей деревни Высокое кто-то посадил картофель. И сенокос был сорван, и урожай картошки этим захватчиком участка не был полностью убран.
Михаил Михайлович — человек дела, человек слова, настоящий хозяин. Именно на таких когда-то держалась Россия. У него — множество планов — по хозяйству, ремонту и т. д. Прощаясь со мной, он указал мне на искусно выпиленные из дерева узоры, украшающие его дом. «Подсмотрел когда-то давно в одной церкви, - сказал он, - сделал по памяти «личину» и выпилил эту красоту». В этом весь ветеран Лашков — ни доли хвастовства, лишь желание обрадовать, приятно удивить человека. Остается пожелать ему крепкого здоровья, ведь всё остальное у него есть.
Сергей ОВЧИННИКОВ
Фото автора
Опубликовано в газете от 3 апреля
