Без памяти – нет будущего, уверен мой собеседник. И с этим нельзя не согласиться.
В канун Дня Победы очень хотелось побеседовать с человеком, для которого этот день – не просто красный день в календаре, а слова «Великая Отечественная» и «память поколений» наполнены своим, личным смыслом. С тем, у кого есть свой взгляд на современную историю и незыблемое представление о том, как надо воспитывать подрастающее поколение. Искать такого человека долго не пришлось, многие из вас его хорошо знают. Хотя кому-то он откроется и с новой стороны. Это – глава Тёсово-Нетыльской городской администрации Николай ВЕЛИЧАНСКИЙ. Символично, что наш разговор с ним состоялся возле гранитного обелиска, который недавно появился в деревне Село-Гора на месте старого, поставленного после войны местными жителями в память о своих погибших земляках.
– Николай Николаевич, я слышала, что этот новый памятник – ваша заслуга…
– Нет, я бы так не сказал. Я лишь помог, а главные инициаторы – это сами селогорцы. Особая заслуга в этом одной женщины – Галины Горюновой. Имя ее погибшего брата тоже есть на этом обелиске, да и она сама от войны хлебнула по полной, поэтому все, что касается памяти о тех годах, для нее – дело особое. Вообще, хочу сказать, что люди здесь, в Село-Горе, – удивительные: сплоченные, трудолюбивые, душевные и неравнодушные. Причем ни к истории своей деревни, ни к тому, что происходит сегодня. Уникальная деревня! Когда все это видишь, хочется им помочь во всех начинаниях.
– В вас я тоже не вижу равнодушия.
– Откуда же ему взяться?! У меня два деда воевали. Первый, Станислав, прожил почти 100 лет и прошел две войны – унтер-офицером в Первую мировую и разведчиком в Великую Отечественную. Два Георгиевских креста и два ордена Славы в семье хранятся. За последнюю войну у него много и других наград, так как ушел он на нее на третий день. Он председателем колхоза на Украине был. Рассказывал, что когда война началась, они с мужиками в деревне вырезали всех коров, всю скотину и ушли на фронт. Он до самого последнего дня отвоевал, до Победы, встретил которую под Берлином.
– А второй дед?
– Он погиб под Сталинградом. В 1943 году извещение пришло, что пропал там без вести. Отец мне рассказывал, что в те годы каждому второму такой статус присваивали – чтобы семье пособие не платить. Особенно, если погибшие были простыми солдатами. И где они похоронены – одному Богу известно. Так что войну и я не понаслышке знаю.
– Вероятно, это повлияло на всю вашу жизнь. Вы ведь и сам бывший военный?
– Да. У нас уже военная династия сложилась. Военным был и мой отец – штурман по профессии, летал на бомбардировщиках и на транспортных самолетах. Потом стал начальником штаба полка. Затем был замначальника запасного командного пункта транспортной авиации. И я по его стопам пошел.
– Как вас сюда, на Новгородчину, судьба занесла?
– Нашу военную семью кидало то туда, то сюда. Отец служил на Украине, служил в Фергане, в Кречевицах и во Владимирской области. А мой боевой путь начался в Кречевицах, во время боевых действий воевал в Анголе – с 1979 года и до 1984-го летал туда. Мы работали 50 суток там, 50 – дома. А потом после увольнения из армии так и остался в Новгородском районе работать…
– …На земле, где в каждой деревне до сих пор о войне помнят...
– Да, война и по сей день дает о себе знать. Я с 1968 года здесь живу. Помню, как два моих одноклассника на старых снарядах подорвались. В те годы много таких случаев было. И сейчас, когда на охоту выбираюсь, много железа в лесу вижу на местах гибели 2-й ударной. Сколько их здесь полегло! Только в Мясном Бору более 40 тысяч захоронено.
– На территории вашего сельского поселения тоже – что ни деревня, то могила или воинское захоронение.
– У нас 18 захоронений. Я вот хочу сделать шесть. Для этого надо перезахоронения делать. Пусть братские могилы будут в основном в Клепцах, в Село-Горе, в Тёсово-Нетыльском, Долгове и Малом Замошье. Знаю, что на этот счет разные мнения у людей, некоторые говорят, зачем, мол, кости тревожить. Но хочу, чтобы меня поняли: старшее поколение уходит, маленькие деревни пустуют, так пусть братские могилы будут там, где люди, там, где за ними будут ухаживать. И потом – здесь живет молодежь, в которой надо воспитывать патриотизм. И это не пафос, для меня это важно. Хочу, чтобы и мой младший сын, и мои внуки знали свою историю, знали, что такое война. А то сейчас многие дети и понятия не имеют, кто такой Гитлер, кто такой Ленин, когда и за что воевали их деды и почему война Отечественной названа. Такого быть не должно – без памяти о прошлом не будет и будущего!
– Когда пройдет перезахоронение?
– К 9 мая мы явно не успеем это сделать, но к 22 июня, к дню начала войны – должны. Уже есть договоренность с теми, кто будет брать в наших карьерах песок для строительства новой автотрассы М-11. Они помогут с перезахоронением тех, кто покоится в поле вместе с Героем Советского Союза Черепановым, и останки солдат из деревни Горенка перенесем. Оставим здесь место и для могилы, что сейчас находится в деревне Гузи. После перезахоронения опять проведем у обелиска в Село-Горе благоустройство – сделаем гранитный поребрик, посадим цветы. Так что к 70-летию Победы это братское захоронение приобретет надлежащий вид.
– Вы родом из Киева, у вас украинские корни, и я не могу не поговорить о том, что сейчас происходит в этой стране.
– Происходит там самое страшное, что вообще может происходить на земле, когда идет брат на брата. Сложно все. Я на эту тему разговаривал со своим двоюродным братом Василием, 67 лет ему, так он мыслит, как и большинство россиян, как мы с вами. Рассказывает, что у них в Киеве разгул бендеровцев и фашизма. Его сын Андрей, ему 43 года, и еще один двоюродный брат из Одессы – такого же мнения. А вот моя сестра, в Киеве живет, совсем другого мнения. Всех этих нацистов бендеровцами не считает, и сама смотрит только на Запад. Что грустно – ничего не хочет слышать, никаких доводов. Даже наше общение за последние месяцы сошло на нет. Удивляет, что сестра воспитывалась в русской школе, говорила преимущественно на русском языке, и почему у нее все вдруг перевернулось? Не знаю. Может быть, повлияли ее частые поездки в Европу, а может, и пропаганда по местному ТВ, обещающая райскую жизнь с ЕС и делающая из России врага. А эта пропаганда есть! Звоню в Киев, а сестра спрашивает, зачем вы войска на Украину ввели? Что это? Сложно сказать, но я вижу, как раскололось общество, перессорились друзья и семьи. И с сослуживцами некоторыми непонимание есть. Жизнь рассудит, только так хочется ту же сестру спросить – а дед-то наш Станислав за что воевал?! За Россию, за свой народ, против фашизма! Это же не помешало ему украинцем остаться! Слабо все это объяснимо. Думаю, все они, как и моя сестра, когда почувствуют от новой власти, которая при помощи нацистов пришла, беду, тяготы жизни и пренебрежение к народу Украины, задумаются и откроют глаза.
– И все же Запад Украины от Юго-Востока очень отличается?
– Ну да. Люди из этих областей и раньше друг друга недолюбливали. Да и говорили на разных языках. Во Львове жители всегда много польских слов употребляли. А на востоке – русских. Считаю, что четыре западные области, в свое время насильно присоединенные к России, и сыграли свою кровавую роль в той гражданской войне, что идет сейчас на Украине. Поэтому лично я поддерживаю идею федерализации, не жить Юго-Востоку с Западом в полном мире. А с другой стороны, мы же люди, и должны уметь договариваться друг с другом. Тем более, так все с годами переплелось! Взять меня – я по бабушке наполовину поляк, по отцу украинец. Но я славянин, говорю на русском языке, значит я – русский!
– Николай Николаевич, последний вопрос – надеюсь, военная династия на вас не закончилась?
– Нет! Сейчас мой младший сын Станислав, названный так в честь деда, готовится стать суворовцем. Отправляем его осенью в Тверское Суворовское училище. Хочу, чтобы он стал военным, офицером, потому что это самая что ни на есть мужская профессия – Родину защищать!
Светлана ДУБОВИЦКАЯ
Фото автора
