Лучшие литографии Борис КУСТОДИЕВ сделал в Старой Руссе
В середине лета 1921 года знаменитый русский художник Борис Кустодиев приехал в Старую Руссу. Отнюдь не для отдыха, а на лечение от недуга, который мучил его с 1909 года.
Художник страдал болями в руке. Сперва не обращал на это внимания, но после 30 лет игнорировать недуг становилось все труднее. «Страдаю очень, особенно по утрам, — писал он друзьям. — Подлая рука моя болит вовсю и вместо улучшения с каждым днем чувствую себя все хуже и хуже». Или: « К болям в руке прибавились сильнейшие головные боли со рвотой. Иногда приходилось по нескольку дней лежать, закутав голову теплым платком, из-за болей в руке — не спать».
Врачи предполагали у него костный туберкулез. В Швейцарии диагностировали опухоль в спинно-мозговом канале и требовали согласия на операцию. Он согласился. Операция, которую делал известный российский нейрохирург Лев Стуккей, продолжалась пять часов. Операция не была радикальной, но ходить после нее Кустодиев уже не смог. И в Старую Руссу он ехал уже закованный в жесткий корсет от подбородка до поясницы, ниже тела художник не чувствовал. Он едет в Руссу на грязи. Хотя аналогичный курс в Ялте дал только ухудшение.
Впечатления от города отражены в двух письмах родным:
28 июня 1921 года.
Старая Русса.
«Пока ехали с вокзала, я уже любовался чудесными картинами «моей» провинции. Так здесь много того, что я люблю: площадь, на которой посреди гостиного двора какой-то смешной архитектуры... стоят телеги с мужиками; церкви, монастыри и сады, сады и сады с густыми тополями, березами, кленами, ивами...
Дожидаюсь своего кресла, без которого совсем не могу сидеть. Завтра начну принимать ванны хвойно-соленые, после которых, говорят, больные начинают ходить, а одна выздоровевшая дама, говорят, с ума сошла от радости и уехала отсюда в сумасшедший дом, но здоровая! Вот хорошая перспектива для меня!!! Уж очень, значит, сильные целебные свойства здешних источников.
…Пишу, сидя боком на стуле, кое-как пристроившись рукой на окне, куда большая липа протянула свои пушистые ветки, на которых мои милые любимые «русские» птицы весь день что-то хлопотливо ищут, кричат и громко разговаривают».
Июль 1921 года.
Старая Русса.
«Меня позавчера возили в моем кресле по городу, он очень интересный! Сплошные сады, ивы, широкие улицы, маленькие домики. Есть дом, где жил Достоевский и где он написал своего «Подростка», — большой дом с тенистым садом, хочу его нарисовать...».
Однако деятельная натура Кустодиева не дала ему сосредоточиться на лечении. «Меня только и поддерживают эти мои мечты на будущее: много, много работы, — делится он с женой. — Несмотря на все я иногда удивляюсь еще своей беспечности и какой-то, где-то внутри лежащей несмотря ни на что, радости жизни — просто вот рад тому, что живу, вижу голубое небо и горы, и за это — спасибо».
Каков результат месячного пребывания на курорте? Неизвестно. Но, наверное, улучшение наступило, потому что в Старой Руссе, «оценив эффект воздушности и живописности, который она даёт», художник создаёт серию рисунков, впоследствии составивших основу альбома «Шестнадцать автолитографий».
Тираж альбома был мизерным — 300 экземпляров, но имел ошеломляющий успех. Биограф Кустодиева Всеволод Воинов записал в дневнике 22 декабря 1921 года: «Альбом Бориса Михайловича производит сильное впечатление. Успех потрясающий, слышу буквально со всех сторон. Характерно, что спрос в одном только магазине Комитета растёт с каждым днём… В продажу он поступил по 100 000 рублей за экземпляр. На другой же день цена была повышена Комитетом до 250 000 рублей, а через неделю уже до 450 000 рублей... В Москве этот альбом сразу стал продаваться в лавке Комитета по 500 000 рублей».
Папка с автолитографиями Кустодиева, названными «вершиной советской графики, дорогим историческим документом, выдающейся редкостью», в 1922 году с успехом экспонировалась на Международной книжной выставке во Флоренции.
Кроме того, в Руссе он начал работу над несколькими картинами. В том числе — над полотном «Старая Русса».
А вот фрагмент из воспоминаний дочери художника Ирины Кустодиевой: «Как-то сидим с ним в парке, он пишет этюд. Подошли какие-то две девицы. Некрасивые, тощие. Стали они критиковать: «Не так пишете, по старинке. Вы видите только вперед, а теперь это никому не нужно, отжило». Стали учить, как надо писать, чтобы видеть и справа, и слева, и даже через себя, назад. Обе оказались ученицами модного тогда К. Малевича — «неосупрематиста», как его тогда называли. Показали и свои «произведения» — мазки одной краской в разные стороны.
Папа выслушал их, а потом, как всегда, добродушно иронизируя, сказал: «Спасибо за урок, милые барышни, но мне вас жаль! Сколько прекрасного вы не видите в жизни. Уж очень много смотрите направо, налево, вбок и назад. А впереди главного не видите!».
Кустодиев умер 26 мая 1927 года от крупозного воспаления легких. Он уже был настолько слаб, что, подхватив инфекцию, сгорел буквально за три дня…
Алиса СЕЛЕЗНЁВА
Опубликовано в газете 28 мая
