Как работал Старорусский питательный пункт осенью 1914 года
В сентябре 1914 года при Военном министерстве России указом Совета министров было организовано Особое межведомственное совещание. Одним из первых вопросов для него стала разработка «Временного положения об эвакуации раненых и больных воинов». В соответствии с документом на пути следования эвакуируемых по железной дороге должны были быть созданы «питательные пункты». Причем они обслуживали не только раненых, но и воинов, направлявшихся на фронт.
Вообще эта тема довольно слабо разработана. А ведь крупный питательный пункт одним из первых был открыт на станции Старая Русса. Об этом наш рассказ, который начинается с небольшой заметки, помещенной в газете «Русские ведомости» от 17 декабря 1914 года. Автор ее — известный русский писатель, военный корреспондент Валерий Брюсов, проездом побывавший в Старой Руссе.
На питательном пункте
Уже темно, и наш автомобиль беспомощно стоит на грязной площади. Обращаемся к случайным прохожим с расспросами, где здесь «питательный пункт», но никак не можем добиться толку. Крестьянин — не в обиду будь ему сказано — соображает медленно. Кроме того, «питательный пункт» — такое мудреное слово. Напрасно один из нас пытается ему разъяснить:
— Там, где солдат кормят! Где живут заведующие кухней. Куда приходят солдаты обедать.
— Кормят? Кухня? Обедать?
Переспросив, крестьянин задумывается. Мы ждем с напряжением, он же, вдруг приняв решение, спокойно поворачивается и молча уходит от нас.
— Я знаю, я! — выскакивает из темноты еврей.
Он взбирается на подножку автомобиля и указывает дорогу. Мы колесим по темным закоулкам, вязнем в грязи, но всё не можем попасть куда следует. Выручает встречный солдат, который просто и толково объясняет нам, где находится «питательный пункт».
Через несколько минут мы — в теплой комнате, ярко освещенной лампой-молнией. Вдоль стен целыми горами наложены ковриги свежеиспеченного хлеба, его приятный запах дразнит нас, проголодавшихся путников.
Представляемся хозяевам «пункта», из которых только один — знакомый одного из нас. Все — молодые офицеры, которые, видимо, рады неожиданным гостям, вносящим разнообразие в одноцветную жизнь. Вскоре на столе уже расставлены стаканы чая, закуска и даже, ради исключительного случая, маленькие стаканчики вокруг какой-то уцелевшей бутылки венгерского. Беседа оживляется. Мы раздаем привезенные газеты, рассказываем, что видели и что делаем на войне. Офицеры жалуются, что застряли здесь вместо фронта. Не весело, право!
— Поверите, — говорит офицер, — когда к нам понаедет партия раненых, я им завидую. Они выполняли свое, военное дело, а мы? Разве не могли бы вместо нас «питать» солдат лица штатские? Для чего же мы изучали военные науки?
Он говорит еще долго на эту тему с удивлением, с негодованием. Но я привожу здесь его слова не потому, что согласен с ними. Напротив, мне кажется, что никто не сумеет заведовать «питательным пунктом» лучше, чем офицер. А наши офицеры тяготятся своей безопасностью, завидуют раненым...
Заметка ярко передает дух времени, рисует картину собственно питательного пункта, то есть временной столовой, которая была оборудована в палатке, размещенной неподалеку от железнодорожного вокзала. На станции Старая Русса питательный пункт для проходящих санитарных поездов в день кормил до 400–500 раненых. Персонал местной железнодорожной больницы делал им перевязки. Благотворительные концерты проводили артисты петроградских театров. Кроме того, на вокзале стояли кружки на самых видных местах — для пожертвований.
А вот еще одна картинка с натуры. Корреспонденция с таким же, как у Брюсова, названием «На питательном пункте»:
…Через полчаса по прибытии на станцию нас выстроили и отправили на обед, в питательный пункт. Прозябли до костей, слишком холодно было. Пришли в столовую — чистота. Освещение электрическое, уютно.
Сидим по-барски, дожидаясь ужина.
Пришел дежурный, рассадил по десяткам и поставил по блюду. Все очень чисто и опрятно. Пришел дежурный офицер, скомандовал: «На молитву!», и после «Отче наш» тихо сели.
Принесли в баках порции, да такие большие. Хорошие. Как хорошо здесь, так и хочется остаться подольше. Аппетит разыгрался — съели порции. Приносят в медных ушатах борщ — вкусный да приятный такой. Чинно разлили всем поровну. Потом гречневой каши принесли с салом. Так же чисто и опрятно.
Пообедали до отказу, как говорится. Попросил нас, желающих, дежурный офицер посмотреть кухню. Вот действительно где чистота и приспособленность! Готовится пища парами. Везде водопроводы и электричество. Такого обеда, чистоты и гостеприимства мы нигде не встречали, и в военном положении вряд ли где лучше можно встретить. Обед остался у всех на памяти…
Эта заметка была напечатана в газете «Северо-Западный Голос», которая издавалась в Вильно/Вильнюсе до января 1915 года. В начале того года город был занят немцами.
Подписана заметка: «Д. Фортунатов». Возможно, псевдоним. Хотя, если судить по простоте изложения, писал явно не профессионал, не репортер. Может быть, кто-то из проезжавших на фронт.
Вот собственно и все, что на сегодня известно нам о питательных пунктах в Старой Руссе в период Первой мировой войны. А еще знаем, что по квоте Военного министерства в 1915 году курорт предоставил 100 вакансий на Старорусских минеральных водах для лечения раненых.
Алиса СЕЛЕЗНЁВА
Опубликовано в газете 29 октября
