Простая история Кати Бескоровайной, которая воевала да осталась жива
У Екатерины Бескоровайной — две дочери, трое внуков, правнук и правнучка. Большая семья. И в ней Екатерина Александровна — настоящий лидер! Стоит младшей дочери Галине вклиниться в рассказ, как мама ее одергивает: «Я сама все прекрасно помню!»…
Может, за это надо благодарить гены: ее предки отличались завидным долголетием. Но, скорее всего, — суровую закалку времен Великой Отечественной…
Дочь кулака
Войну Катя (тогда еще — Михайлова) встретила в родной деревне Княжа Боровичского района с клеймом дочери раскулаченных. Ее родители под жернова репрессий попали за то, что имели пару коров, лошадь и не желали своих кормильцев отдавать в колхоз. Несколько лет(!) им пришлось скрываться по лесам и болотам. Но когда началась война, отец Кати добровольно пошел защищать суровую Родину…
— Бомбить нашу деревню начали уже на третий день, — вспоминает Екатерина Александровна. — Рядом с Княжей находился секретный аэродром. Без предательства не обошлось — фашисты о нем прекрасно знали и за день уничтожили практически все наши замаскированные самолеты. А мы с мамой и только что родившимся братиком Вовой как семья красноармейца получили талон на эвакуацию. Но уехать в тыл не смогли: вокзалы, дороги были уже разбиты. И мы подались в Боровичи к родным мамы — немцы до них так и не дошли…
Вместе с другой молодежью Катю скоро послали на лесозаготовки. Она вспоминает, как в первый день валки леса долго и неудачно пыталась с девчонками освоить огромные пилы и от досады… расплакалась. Но их быстро обучили не девичьему делу.
Потом на Валдае строили оборонительные рубежи. В конце 41-го морозы стояли страшные, ломы, кирки промерзшую землю практически не брали. Нежные руки девчат быстро превратились в сплошные кровавые мозоли…
В определенном смысле подарком судьбы для Кати стало предложение-приказ поступить в полевую хлебопекарню 253-й стрелковой дивизии. Ее назначили экспедитором, отвечающим за прием хлеба из пекарни и развоз по дивизионным полкам. Но нередко приходилось заниматься и непосредственно выпечкой.
— Тесто замешивали в огромных бочках-дежах на 16 ведер воды, — рассказывает она. — А формы для выпечки хлеба за неимением подсолнечного масла смазывали автолом, замешанным на воде с золой. И, удивительное дело, никто не болел!
В боях под Старой Руссой
Дивизия держала оборону под Старой Руссой, бомбили их ежедневно, потери были страшные… Ежедневно видя искалеченных солдат, Екатерина сама попросилась в санитарную роту. Ее определили в 981-й стрелковый полк, выдали обмундирование — военную гимнастерку, юбку, шинель, сапоги. К слову, с этим полком она участвовала в Курской битве, освобождала Украину, Белоруссию, Польшу, Германию, Чехословакию.
С первых дней в санроте она сдружилась с москвичкой Галей Шаровой, оптимизм которой помог перенести все ужасы фронтовой жизни. Дружба продолжалась долгие десятилетия, и лишь в последние годы Галина что-то не отвечает на письма и звонки…
— Наша санитарная рота была первой, кто сразу же после боя приходил на место сражения, — вспоминает Екатерина Бескоровайная. — Еще пули свистят, снаряды гремят, а мы с девчатами уже ползем забирать с поля боя раненых. Никакого героизма в этом нет — только кровь, страдания искалеченных ребят и ужас. Все поле, кажется, стонет от ран и боли. Одни солдатики умоляют: «Сестричка, помоги, спаси!». Другие от боли шепчут: «Пристрели!»… Мы-то все девчонки были хрупкие, и если солдат попадется рослый, тянешь его с поля и плачешь от отчаяния: не знаешь, как его дотащить до своих и откуда силы берутся…
Приходилось раненых не только эвакуировать. Всем оказывали первую помощь, поэтому надо было сразу же поставить диагноз: какое ранение, что делать. До сих пор помню страшные раны бойцов в живот. Им очень хочется пить, а воду давать нельзя…
А однажды Катя едва не погибла от гранаты нашего же бойца. У одного эвакуированного с передовой в кармане оказалась боевая граната. И когда его вместе с другими начали грузить для отправки в медсанбат, граната сдетонировала…
Еще раз Катя могла умереть из-за девчоночьего легкомыслия.
— Как-то мы с Галей Шаровой были до такой степени измотаны переходами полка и перегружены медикаментами, что по дороге… выбросили противогазы. Подумали: все равно ни разу не пригодились, а весят ого-го, — рассказывает Екатерина Александровна. — И как назло в этот же день объявляют, что на нашем участке фашисты применили отравляющий газ. Но нас в итоге Бог миловал…
Дни и ночи фронтовые
Порой дни и недели фронтовой жизни сплетались в один клубок, не имеющий ни начала, ни конца. Толком выспаться не получалось неделями. Согреться промокшим, замерзшим бойцам и медсестрам в походных условиях тоже было нельзя — из-за требований маскировки костры разводить было запрещено.
— Иногда промокшая шинель от мороза превращалась в ледяной, жутко тяжелый панцирь, — вспоминает она. — Чтобы не упасть, уцепишься за подводу руками, бредешь за ней и спишь на ходу. И хоть чуточку забываешься от ужаса вечного потока раненых. Часто вспоминаю поле под Прохоровкой на Курской дуге, сплошь усеянное раскуроченными танками, пушками и телами погибших солдат. Помню, как много раненых было под Киевом. Мы перед форсированием Днепра стояли в селе Пидсинье, фрицы наши позиции обстреливали и бомбардировали страшно. А когда через Днепр навели понтонный мост, я одна из первых прошла по нему…
Первый раз по-настоящему отоспаться санитаркам и медсестрам удалось только в… Польше.
— Стояли мы под Сандомиром, вот там в хатах и устроили полевой госпиталь с нарами. Там выхаживали раненых, там же мы и спали. Впервые за много месяцев смогли бойцам нормально прокипятить белье, а то солдатикам от вшей житья не было. В домах немецких меня поразили чистота и идеальный порядок, и это — в ситуации, когда все вокруг горело и рушилось!
Окончание войны Екатерина Александровна встретила на окраине Берлина. Ранним утром над опушкой леса раздались залпы, хаотичная стрельба. Катя думала, немцы пошли в контрнаступление. Оказалось — залпы долгожданной Победы!
Вместо эпилога
Возможно, Екатерина на всю жизнь приросла бы корнями к Боровичам, куда она и вернулась с фронта. Но не забылось фронтовое знакомство с шофером Василием Бескоровайным. Он уже после войны нашел ее и увез в Днепропетровск. Там и отметила несколько дней назад Екатерина Александровна свое 90-летие. Здоровья Вам и долгой жизни!
Днепропетровск — Старая Русса
Людмила БАТАЛЬСКАЯ
Фото из личного архива
Екатерины БЕСКОРОВАЙНОЙ
Опубликовано в газете 10 декабря
