Репетиция апокалипсиса

Со времён Петра, за три с небольшим столетия, подводный флот России прошёл путь от бочки с вёслами до атомных ракетоносцев. Малоизвестной страницей флота, да и Вооружённых Сил нашей страны вообще, являются уникальные учения «Бегемот-2», участником которых стал наш земляк.

Гонка вооружений, начавшаяся во вторую мировую, не закончена. Должно быть, в конечном итоге человечество вернётся к палкам и камням, а тогда все грезили бомбами и ракетами, да чтобы побольше и помощней. Японским Хиросиме и Нагасаки хватило двух ядерных «малышей», чтобы сравняться с землёй. Вывод напрашивается сам собой: пули и штыки не нужны, коль у тебя  бомба. 

Противостояние сверхдержав диктовало всё более катастрофические сценарии термоядерной войны. И советская, и американская доктрины сходились в одном – для победы нужна атака с моря. Выглядит это примерно так: дежурящий в водах мирового океана подводный флот доставляет к берегам противника баллистические ракеты и в час «икс» производит залповый пуск всего боекомплекта по намеченным целям. Это – теория, а на практике всё оказалось гораздо сложнее – подводники научились доставлять смертоносный груз чуть ли не в ванну противника. А вот применить всё это «богатство» стало делом почти мифическим. Военная практика свидетельствует: залп лишь двух баллистических ракет будет беспроблемным, а дальше... И это понятно, ведь выпустить с глубины 50 метров хотя бы одну сорокатонную пятнадцатиметровую ракету — даже на первый взгляд дело непростое. Именно поэтому во времена Горбачёва малая практическая функциональность и огромные расходы подвели подводный флот к разоружению. И ведь разоружили бы, да не тот это народ — подводники. За пять месяцев до развала Советский Союз показал-таки миру «кузькину мать» во всей её красе, сохранив паритет и мирное небо для обескровленной России на долгие годы. Репетиция апокалипсиса — так назвали учения «Бегемот-2».

Атомная подводная лодка АПЛ проекта 667БДРМ, шифр «Дельфин», считается одним из самых удачных проектов советских подводных ракетоносцев. Длина АПЛ – 167,4 м, ширина – 11,7 м. Энергетическая установка — два ядерных реактора суммарной мощностью  180 МВт. Глубина погружения – 400 метров. Скорость – 14 узлов в надводном и 24 узла в подводном положении. Экипаж — 135 человек. Вооружена ракетным комплексом Д-9РМ (16 баллистических ракет Р-29РМ) и четырьмя торпедными аппаратами калибра 533 мм (боекомплект –- 18 торпед). Сегодня ей присвоено имя «Новомосковск».

В истории этого крейсера много ярких страниц. «Новомосковск» и горел, и сталкивался с субмариной потенциального противника, его экипаж заменил флаг СССР на флаг России на северном полюсе (кстати, под лёд, кроме русских, не ходит никто). Но по-настоящему геройскую славу принёс кораблю и его экипажу залп шестнадцатью ракетами, произведённый 6 августа 1991 года. Это достижение, которое смогли установить моряки К-407, по праву является мировым рекордом. Ни до них, ни после, никто не смог сделать ничего подобного. А в обозримом будущем и не сделает.

 Рассказывает Роман КУЗНЕЦОВ, старший мичман АПЛ «Новомос-ковск», участник событий:

– Понятно, что учения такого высокого уровня профессионализма и ответственности перед Родиной требовали исключительной самоотдачи экипажа. К тому же первый эксперимент 1989 года, «Бегемот-1», окончился неудачей — во время старта одной из ракет произошла авария, и последующие пуски были тут же отменены. К счастью, обошлось без жертв. Тогда выполнение задачи было возложено на «Новомосковск» – в то время только начали строить этот корабль и подбирать экипаж. Многие системы подлодки использовались на флоте вообще впервые. Экипаж под командованием капитана второго ранга Сергея Егорова в течение долгих месяцев готовился к стрельбам. Тренировки с перерывом на сон должны были довести действия каждого из нас до полного автоматизма. 

–  День «икс». Каким он был?

– Обычно на таких учениях присутствует уйма высокопоставленных чинов, ведь в случае успеха им на кители полетят ордена, медали. «Звездопад», одним словом. Но после первой аварии к нам особо не рвались, на борт поднялись контр-адмирал Леонид Сальников и генеральный конструктор корабля Сергей Ковалёв, да и экипаж заходил на борт в добровольном порядке — кое-кто написал рапорт и остался, в этом нет ничего предосудительного. Ведь могли же и не вернуться. От нас, штурманов, зависело точное местоположение корабля, чтобы выйти на отметку. И, собственно, точность стрельбы. Первая и последняя ракеты должны были поразить цели на Камчатке, и они попали. Пуск остальных ракет предполагал лишь их выход из стартовых устройств и достижение высоты в несколько километров, где происходила самоликвидация. Такой вот штурманский успех. Есть определённые сложности у подводной стрельбы — лодка должна оставаться практически неподвижной, крен в два градуса в любую плоскость, и стрельба уже невозможна. А ведь после каждой выпущенной ракеты становишься легче на сорок тонн, лодка резко начинает всплывать. Это всё компенсируется забором воды. И вот, представьте, — первая ракета пошла. Для корабля это как нокаут в боксе. Через десять секунд — вторая, ещё через десять — третья. И так шестнадцать штук, да ещё насосы пашут на полную! За две с небольшим минуты запустили в воздух 700 тонн и столько же воды закачали в шахты. В общем, трясло, как в трамвае. Того и гляди, развалимся. А потом — тишина и радость, все живые!

-– Две минуты, которые могут изменить мир. Трудно представить разрушительную мощь такого залпа...

– Говорят, от Англии, если что, осталась бы только воронка.

– Роман, причастность к такому великому делу как-то сказалась на дальнейшей жизни? 

– Через две недели после возвращения из похода случился путч, а потом страны и вовсе не стало, так что «звездопад» нас миновал. Осталось лишь ощущение отлично выполненной работы. И ещё, когда я увольнялся в запас, то уходил со спокойным сердцем. Уверенность, что после «Бегемота» к нам долго не полезут, сохранилась до сих пор — есть всё-таки сила, которая может остановить любого.

На прощание Роман передал пламенный привет всем своим коллегам, пожелал им крепкого здоровья и поздравил с Днём подводника.