Вятская осень патриарха

«Утром Радио России сообщило, что сегодня прогрессивное человечество отмечает Международный день школьных биб-лиотек. В честь этого праздника я решил устроить велопробег. Памятка, выданная мне в больнице, говорит, что через три месяца после операции можно кататься на велосипеде. «Понемножку», — уточнил лечащий врач. Но ведь десять километров туда и десять обратно, это немного? К тому же, еду я не быстро, а когда дорога идёт в гору, я слезаю с велосипеда и иду пешком. Минут за сорок добрался до деревни Вятка. На краю деревни в окружении неохватных сосен двухэтажное здание довоенной постройки. Вывеска у входа гласит: «Средняя школа поселения Вятка». Когда-то в Вятке было полторы тысячи жителей, и школа была десятилеткой. Затем она превратилась в восьмилетнюю, а теперь, когда жителей осталось едва семь сотен, школу вовсе закрыли, а немногочисленные вятские школьники стали ездить на автобусе за 20 км в Пестово.

На дверях школы замки, но окна выбиты, а местами и рамы выломаны. В одном месте к оконному проёму приставлена сломанная парта, чтобы было легче залезать внутрь. Противоправно лезу в окно. Под ногами хрустит битое стекло, стелятся портреты великих и демонстрационные плакаты. Магнитофонные ленты завиваются в клубки, и почему-то всюду прорва слайдов.

По деревянной лестнице поднимаюсь на второй этаж, и вот передо мной цель моего путешествия: школьная библиотека, день которой отмечает сегодня прогрессивное человечество. Маленькая комнатушка с конторкой и тремя книжными шкафами. Надо ли говорить, что всё сломано: кто-то пытал богатырскую силу. Книги рассыпаны по полу, и видно, что по ним ходили сапогами.

Зачем-то начинаю подбирать книги, укладывать их обратно на полки. Ценных изданий здесь нет, на полу в основном учебники разной степени сохранности. Бывший учитель стонет в моей душе, я не выдерживаю и отбираю себе десятка полтора книг, в основном методических пособий десятилетней давности.

С рюкзачком за плечами спускаюсь вниз и тут обнаруживаю, что я зря лез в окно. Одна из дверей выломана, и тут можно свободно выйти наружу. На пороге лежит портрет Антона Павловича Чехова. Кто-то из предыдущих посетителей нас… л писателю прямо на лицо. «В человеке всё должно быть…», — дальше слова классика заляпаны дерьмом. Но и без того ясно, что должно быть в том, кто бесчинствовал здесь.

Назад ехать труднее. Рюкзак, вроде бы не тяжёлый, давит на плечи. Болит грудь, хочется плакать.

Такой у меня сегодня праздник со слезами на глазах.

 

Ещё немного о вчерашней поездке.

Деревня Вятка, некогда Тверской губернии, а ныне Новгородской области, сыграла определённую роль в российской истории. Именно отсюда родом Фёдор Родичев, один из основателей и руководителей партии кадетов, член всех четырёх николаевских Дум, идейный противник Петра Столыпина. Именно Родичеву принадлежит ставшее крылатым выражение «столыпинский галстук».

Усадьба Родичева находилась в деревне Вятка, на берегу речки Волдомицы. Двухэтажный деревянный дом из огромных лиственничных брёвен построен в начале прошлого века. В восемнадцатом году усадьба была разграблена, но постройки уцелели. В советское время там находилась совхозная управа. После распада совхоза дом опустел. Немедленно были выбиты окна и рамы, вышиб-лены двери. Но ещё оставались потолки с лепниной, прекрасные изразцовые печи. В районе долго и скучно говорили, что усадьбу следует восстановить, благо, негноимая лиственница сопротивлялась времени. И вот этим летом усадьбу сожгли. Сожгли просто так, от скуки, от мерзости душевной. Горело два дня, пожарные не могли залить пылающие брёвна. Погиб не только дом, но и столетние дубы и ели, растущие вокруг.

Вчера я приехал на пожарище. Постоял, сняв шапку, как при могиле.

Обходя школу, в бывшем кабинете литературы видел я стопку написанных от руки рефератов, и среди них один, чьё название запомнилось мне — «Мы культурные люди». Были. Была Вятка — славная русская деревня, а что от неё осталось?..»