История о том, как кошки город на Неве спасали

За время существования этой рубрики я рассказал уважаемым читателям столько печальных историй, связанных с братьями нашими меньшими, что впору разочароваться в человеке как существе гуманном и милосердном. И это не пустые слова — наши земляки с упорством, достойным лучшего применения, старающиеся задавить колёсами своего автомобиля всё живое, оказывающееся в зоне досягаемости, открывают миру настоящее звериное (в смысле — нечеловеческое) лицо. Не отстают от них и нелюди, выкидывающие из дома на произвол судьбы пушистого «любимца», стоит лишь ему повзрослеть и потерять, как выражается молодёжь, «няшность». Надеюсь, в связи с этим излишне брутальным пестовчанам-ненавистникам животных покажутся интересными непосредственно связанные с кошками воспоминания Антонины Александровны Карповой, которая родилась и выросла в Ленинграде, пережила блокаду и потому знает о событиях тех страшных времён непонаслышке. Ведь эти пушистые создания сделали для ленинградцев гораздо больше, чем некоторые двуногие, позволив последним безбедно жить.

1942 год, Ленинград. Блокадный город стойко держится изо всех сил, но, кроме фашистов, его осаждают ещё вши и крысы. И если с первыми бороться было можно, и довольно успешно, то вторые оказались настоящим бедствием. Порой горожане видели целые колонны грызунов, известен случай, когда из-за них сошёл с рельсов трамвай.

Конечно, люди боролись с крысами: травили их, пытались пугать и расстреливать, но усилия оказывались тщетными. Грызунов давили грузовиками и даже танками, но и это успеха не приносило — хвостатые твари благополучно удирали, их не пугали даже постоянные бомбёжки, огонь, гул самолётов. Сохранилось такое воспоминание ленинградки Киры Логиновой: «Тьма крыс длинными шеренгами во главе с вожаками двигалась по Шлиссельбургскому тракту, ныне проспекту Обуховской обороны, — прямо к мельнице, где мололи муку для всего города. Это был враг организованный, умный и жестокий…»

Остатки запасов продовольствия безжалостно уничтожались этими вредителями, страшной реальностью стала угроза эпидемий.

Почти всех кошек и собак ленинградцы съели ещё в первые месяцы блокады. На рынках это мясо ценилось очень дорого. Правда, нашлись и люди, которые уберегли своих мурзиков и барсиков, но теперь этого количества кошек было явно недостаточно для того, чтобы одолеть полчища крыс.

Стало ясно, что нужна живая кошачья помощь извне, и тогда, в апреле 1943 года, было принято постановление за подписью председателя Ленсовета о необходимости выписать из Ярославской области и доставить в Ленинград дымчатых кошек. Почему именно дымчатых? В те годы они считались лучшими крысоловами.

Ярославцы выполнили стратегический заказ — отловили на улицах бездомных кошек, многие отдали свои домашних любимцев. И вот, в Ленинград прибыли четыре вагона усатых бойцов. Люди огромными толпами собрались на вокзале, возникла ужасная давка. Многие пришли на перрон целыми группами и пытались рассредоточиться по всей его длине — рассчитывали на то, что хотя бы одному удастся взять кошку. В общем, прибывшие разошлись по рукам буквально за полчаса, зато какие счастливые шли ленинградцы домой! Казалось, что приехали не обычные кошки, а бойцы Красной Армии, некое могучее подкрепление… Однако многим горожанам кошек не хватило. Позже их продавали на рынке по баснословной цене, равной приблизительно десяти буханкам хлеба. Для справки: котёнок стоил 500 рублей, а зарплата дворника составляла 120 рублей.

Печально, но значительная часть мурзиков и барсиков погибла в борьбе с крысами. Тем не менее, с большими потерями они сумели отогнать грызунов от продовольственных складов. Ужасная напасть не отступила, но силы её значительно уменьшились.

Ярославская кошачья армия защищала Ленинград вплоть до снятия блокады, а когда кольцо было прорвано, прошла ещё одна «усатая мобилизация», ведь крыс требовалось прогнать окончательно. Теперь хвостатых бойцов выписали из Сибири, специально для Эрмитажа и других музеев и дворцов. Сибиряки откликнулись на призыв с таким же рвением, как и ярославцы. Первым добровольцем стал чёрно-белый кот по прозвищу Амур, его на сборный пункт принесла хозяйка и вручила конвоиру с напутствием «бороться с ненавистными врагами». А всего в город на Неве приехало более пяти тысяч кошек и котов из Тюмени, Иркутска и Омска. Так общими усилиями Ленинград был окончательно спасён от крыс.

Из воспоминаний Антонины Карповой: «Нашей соседке достался сибирский кот, которого назвали Барсом. Поначалу он очень боялся громких звуков, чувствовалось, что натерпелся страха во время путешествия. В такие минуты он опрометью бежал к новой хозяйке, та успокаивала, гладила его. Постепенно Барс проникся к новой семье уважением и любовью. Каждый день он уходил на промысел и возвращался с добычей. Поначалу это были ненавистные крысы, потом Барс ухитрился где-то добывать воробьёв, а ведь во время блокады в городе птиц не было! И вот ведь что удивительно — кот приносил их живыми! Воробьёв потихоньку выпускали…

Ни разу Барс ничего не взял со стола — ел, что добывал на охоте сам, и то, чем его угощали новые хозяева. Но еду никогда не клянчил! Создалось такое впечатление, что кот понимал — он приехал в город, где люди пережили страшные муки голода…»

Известна и удивительная история о рыжем коте-слухаче, который поселился при зенитной батарее и очень точно предсказывал налёты вражеской авиации. Солдаты рассказывали, что на приближение советской техники кот не реагировал вообще. В награду за службу командир батареи поставил кота на специальное довольствие и даже выделил бойца для присмотра за хвостатым воякой.

А в Эрмитаже «служил» кот, который обнаружил старую, но действующую бомбу. Отыс-кав опасность, усатый-полосатый размяукался так громко, что на шум прибежали работники музея и, увидев, в чём дело, вызвали минёров. Кстати, в Эрмитаже коты живут до сих пор. Их около пятидесяти, каждый имеет настоящий паспорт с фотографией и почётную должность специалиста по очистке музейных подвалов от грызунов.