о самых лучших и тёплых моментах детства.
В нём навсегда остаются образы родителей. Он тоненькой ниточкой связывает нас с юношеской беззаботностью, первыми переживаниями и чувствами. Все они, как кадры киноленты, склеены между собой непреодолимой тягой вновь и вновь возвращаться к родимому порогу.
Это не просто жилище, это очаг, у которого всегда можно согреться и найти утешение. И пока горит свет в окнах родительского дома, до тех пор длится детство. Сначала наше, потом наших детей, затем вырастают внуки, а кто-то живёт долгую счастливую жизнь и встречает здесь правнуков.
Подобная история у одного из ратицких домов.
Коношкины
— Мы переехали в Ратицкие Горки из деревни Блошно после пожара, — рассказывает Людмила Киселёва. — Наш дом загорелся от молнии. Сначала нас одна бабуля приютила, а позже мы перебрались сюда и жили в бараке. Жильё это, конечно, удобствами не отличалось. Папа и дедушка начали строить дом в Ратицах в 63-ем, на следующий год мы уже отмечали новоселье. Под этой крышей, — Людмила Алексеевна показывает на дом, — поселилось восемь человек: дедушка и бабушка, мама, папа и мы, четыре дочери. Я старшая, Татьяна, Алла и Наталья. Дедушка Саша был ветераном войны. Мне с детства запомнилось, какие они были аккуратные, чистюли, что дед, что отец. Если выход куда-то намечался, то вся одежда обязательно парилась, гладилась. Родители наши очень трудолюбивые были и нас приучали к работе. Мама, Валентина, в 75-ом году была направлена в Москву на ВДНХ, как передовик сельского хозяйства. Она работала дояркой. Папа был замечательным плотником. Золотые руки, как говорят. У него и столярка своя была. Знаешь, — внезапно вспомнив, восклицает Людмила, — у нашей семьи прозвище было. Нас в деревне называли Коношкины или Конохины, хотя мы Ивановы. В детстве я не понимала, почему, и даже стеснялась и обижалась. А однажды, копаюсь вот тут на грядках, — махнула рукой в сторону ухоженного огорода хозяйка, — и слышу по радио, что когда-то в давние времена, мастеров по дереву звали конохами или коношами. Я и лопату бросила. Жаль, не знаю, что это за передачу тогда передавали, — с огорчением добавляет она. — Вот тогда я поняла, что у нас за прозвище такое. Ведь папе мастерство перешло от дела, а тому от его отца. Все мужчины в его роду были плотниками. Вот в Ратицах пойди, посмотри на дома. Все наличники и веранды — всё его работа, — с гордостью говорит Людмила Алексеевна. — Так что я теперь горжусь, что мы Коношкины. Люди дали вторую фамилию нашей семье по названию ремесла.
Тянет домой
По воле судьбы Алексею Александровичу не удалось передать своё умение, потому что не женское это дело — строгать, выпиливать, строить. Дочки со временем приобрели свои профессии и покинули родной дом, который в деревне был самым нарядным. Отец с хозяйской любовью заботился о нём. Не один год их усадьба выигрывала в поселенческом конкурсе. Тогда на доме, рядом с красной звёздочкой, означающей, что здесь проживает ветеран Великой Отечественной войны, красовалась яркая табличка «Дом образцового содержания».
— Я, окончив Выбитскую школу, — продолжает рассказ Людмила, — уехала учиться в Ленинград и осталась там работать. Потом и девчонок туда перетащила. У нас только Алла здесь, недалеко, в Выбитях осталась. Все мы, конечно, часто приезжали домой. А как же? Тянет ведь, да и родителям нужно было помогать. У нас скотины всегда много было. Сенокоса сколько поставить надо! Вот всей семьёй и собирались. А когда ребятишки пошли у всех, стали их на лето к дедушке с бабушкой привозить. Так что этот дом пять поколений повидал. Папа до правнуков не дожил, а мама успела понянчиться, — с грустью говорит моя собеседница.
Людмила Алексеевна сама бабушка. Её внуки, Егор и Кирилл, живут с ней в деревне каждое лето. Мальчики катаются на велосипедах рядом.
— Ребята, вам нравится здесь, по городу не скучаете? — интересуюсь я.
— Нет, — тут же отвечает старший, Егорка, — нам тут хорошо!
Хозяйка показывает мне свои владения.
— Сейчас не то, что раньше, — с сожалением объясняет Людмила, — огород больше был и дом ухоженней. Мы-то можем только летом приезжать, да и то всё проблематичней становится тут бывать. А бросить не можем — жалко.
Мы проходим мимо дома, огорода с теплицей, раскидистых старых яблонь и оказываемся на небольшой детской площадке с песочницей и качелями. Дальше тропинка ведёт к живописному уголку у прудика, что рядом с баней.
Тем временем из дома выходят дочь и зять Людмилы Алексеевны.
— Мам, ну мы поехали, — говорит Марьяна. И все собираются у машины. Укладывают вещи. Папа и мама обнимают Егора и Кирилла.
— Марьян, ты тоже в этом доме росла? — обращаюсь я к молодой женщине.
— Конечно, каждое лето, — улыбается она, — и не только я. У бабушки Вали все внуки на каникулах собирались.
Они садятся в машину. Автомобиль тихо отъезжает от дома.
Людмила принесла старый семейный альбом. Мы беседовали, рассматривая чёрно-белые фотографии. А у меня в голове всё крутились мелодия и слова знаменитой песни: «Родительский дом — начало начал, ты в жизни моей надёжный причал...». Прав был поэт, лучше и не скажешь. Отчий дом — начало нашей жизни, и как бы далеко мы от него ни уехали, где бы ни жили, мы всегда будем помнить о нём.
Ольга МИХАЙЛОВА
Фото автора и из семейного архива семьи Ивановых
