Впечатление от поездки в эту деревню можно передать всего лишь одним словом. Ностальгия. Такая странная и непонятная ностальгия по тому, чего ты никогда не видел, по временам, в которых никогда не жил. Могут ли места «помнить» своё прошлое? Я не знаю. Но здесь в это верится. И чувствуется. До мурашек по коже.
Богатое вчера
До командировки я не знала о Марьине ничего. Однажды пару лет назад была на местном погосте, приехав посмотреть на старинные памятники и поснимать пейзажи. Однако это неописуемое ощущение всеобъемлющей тишины, какой-то грустной и одинокой, мощь и спокойствие Волхова, открывающегося с высокого берега, остались в памяти неразгаданной загадкой. Чувство, что эти места оставили за спиной годы, а, возможно, и века насыщенной жизни, меня не обмануло.
Перед поездкой в деревню я поискала информацию о ней и вот что узнала. В первом номере журнала «София» за 2000 год указано, что «уже в XV веке на высоком берегу Волхова у места впадения в него реки Полисти существовал Никольский Полистский монастырь. За эти годы село сменило немало названий: Никольский погост, выставка Полишино, Никольское, Соснинская пристань, теперь же эти два находящиеся рядом села именуются Марьино (на левом берегу старого русла Полисти) и Волхов Мост (на правом)». В начале XVIII века монастырь был упразднён, а на его месте ещё два столетия служила людям приходская церковь в честь Николая Чудотворца, разрушенная во время войны.
О людской жизни в этих краях можно узнать из статьи Алексея Васильевича Аверина, опубликованной в 11-м номере «Чудовского краеведа». По его словам, в начале прошлого века Марьино было одной из деревень, входивших в состав села Соснинская Пристань, а в народе просто «Соснинка», и насчитывало до двадцати дворов. «К деревне примыкал лесопильный завод Торгового дома «Братья Дыренковы»… В левую сторону от дороги на погост простирались большие сенокосные угодья». Занятий у местных жителей тех лет было не счесть. Держали большие хозяйства, занимались рыболовством, «много требовалось людей на пароходы, пассажирские и буксирные… Работали люди и на железной дороге. Станция Волхово имела большой грузооборот… Требовались люди в больших количествах и на фарфоровые фабрики и на два лесопильных завода, которые находились в самой Соснинке». Клуб, многочисленные лавки, трактиры, часовни, пожарное депо, школа — всё было в Соснинской Пристани, кипела жизнь.
Однако, если верить раскопкам, проводившимся сотрудниками кафедры истории искусства СПбГУ на территории Никольского Полистского монастыря в 1999 году, люди жили здесь задолго до тех времён. Было обнаружено несколько фрагментов орнаментированной керамики эпохи раннего металла, а также около 20-ти фрагментов керамики раннего железа, а значит, жизнь здесь существовала ещё со II тысячелетия до н.э.
Но вернёмся из прошлого в настоящее, отправимся в небольшое путешествие в Марьино сегодняшнее и узнаем, почему же картинка активной деятельности торопящихся по своим многочисленным делам сельчан сменилась опустошением и ленивой неспешностью. Кто или что тому виной?
Бедное сегодня
При строительстве железной дороги русло реки Полисть пришлось изменить — теперь она впадает в Волхов в двух с половиной километрах выше по течению. Чтобы попасть из Волхова Моста в Марьино, необходимо перейти небольшой пешеходный мостик, перекинутый через запруду, образовавшуюся в старом русле Полисти. На нём я и встретила довольно упитанного пса, дружелюбно махающего хвостом, который сопровождал меня до конца визита в деревню. Как оказалось впоследствии, это она, и зовут её Альма.
Первое впечатление от Марьина чудесное — виды, открывающиеся с мостика, радуют глаз. Слева — раскинувшиеся по берегу запруды разноцветные домишки, отлично дополняющий пейзаж мужчина с удочкой, справа — высокий берег Волхова с выглядывающей из-за травы и деревьев небольшой деревянной часовней, перевезённой сюда в середине 90-х годов из Званки.
Первым делом мы с Альмой отправились к Валентине Николаевне Гомозовой – старейшей жительнице деревни, родившейся здесь в 1929 году. К ней уже не раз захаживали любопытные журналисты – без малейшего смущения бойкая старушка усадила меня за стол, достала альбом с фотографиями и начала свой рассказ.
Снимки оказались не семейными, а, так сказать, «деревенскими» – по ним легко можно было представить историю этой местности с тех времён, когда большинства из нас и на свете не было. Идущие по Волхову теплоходы, здания причала и ж/д станции, красивые двухэтажные деревянные жилые дома, коллективы рабочих завода «Коминтерн», депо Волховской пожарной дружины… Довоенные фото, отражающие активную жизнь сельчан, резко контрастируют с послевоенной разрухой.
– Война уничтожила всё, – вспоминает Валентина Николаевна. – Отца с первых дней забрали на фронт. Начались жестокие бомбёжки. Мы с мамой и четырьмя братьями и сёстрами перебрались на другой берег Волхова, жили в лесу в землянках. В конце сентября нас эвакуировали в Оренбургскую область. Дорога была долгой – ехали почти месяц, в тяжёлых условиях простудился и умер младший брат.
В 1945-м вернулись в полностью разрушенную деревню, жили опять-таки в землянке. Спустя какое-то время отца Валентины перевели в Выборг, где она, семнадцатилетняя девчонка, работала на лесозаготовках – пилила лес. Через несколько лет семья всё же вернулась в родные места, начали строить дом. Выйдя замуж, наша героиня переехала в Колпино, где более двадцати лет трудилась на Ижорском заводе.
– Конечно, после войны жизнь здесь, можно сказать, закончилась.
Предприятия были разрушены, работать стало негде. Люди уезжали, отстроилось лишь несколько десятков домов. Я вернулась в родные края, когда заболела мать. Сейчас постоянно здесь – лишь изредка езжу в Колпино к дочери, сын – в Петербурге. Жить тут не просто, но это Родина моя, да и места-то какие…
После продолжительной беседы и знакомства с удивительной белоснежной кошкой Валентины Николаевны Муркой, у которой один глаз голубой, а другой – медовый, мы отправились на знаменитый местный погост – Никольское кладбище. Старейшина деревни показала его достопримечательности – братскую могилу советских воинов, а также захоронения представителей старинного дворянского рода Тырковых, известного режиссёра-документалиста Александра Сидельникова. Но подойти к ним поближе не удалось – кладбище поросло травой.
После я в сопровождении верной Альмы спустилась на берег Волхова, где стояло несколько лодок, доносились голоса рыбаков. Встретившийся нам на пути пожилой мужчина с удочкой на плече посетовал, что рыбалка сегодня не особо удачна – всего три «поклёвки». Посидеть на живописном берегу в ожидании этих самых «поклёвок» любит большинство сельчан. Даже у Валентины Николаевны в сарае я заметила удочки. Она рассказала, что рыбалка – её увлечение с детства и до сих пор, несмотря на возраст.
Встретив двух дачниц из Санкт-Петербурга (они – основа населения деревни) Татьяну и Елену, я узнала и об остальных занятих местных – походы в лес за грибами и ягодами, охоту, огороды. Три семьи в деревне держат хозяйство. Например, у беженцев с Украины – Ирины Мозаль с мамой и старшим сыном, четыре козочки и козёл Яша, около двухсот перепёлок и больше десятка гусей.
– Мы живём здесь четвёртый год, – рассказала Ирина. – Отстроили дом. Местные жители – очень добрые и отзывчивые, во многом нам помогают.
Неизвестное завтра
Но нельзя сказать, что деревня производит позитивное впечатление. Она не выглядит заброшенной – около четырёх десятков домов, кое-где даже возводятся новые – строятся дачники. Но всё равно запустение чувствуется на всех четырёх улицах Марьина.
– Про нас совсем забыли, – посетовала староста деревни, местная жительница, родившаяся здесь в начале 60-х, Наталья Соловьёва. – Раньше недалеко, на территории Волхова Моста, был ФАП, но около трёх лет назад его убрали – пообещали открыть новый. Ждём до сих пор. Как и ремонта дороги, которую не восстанавливали с 80-х. В администрации Успенского поселения пообещали сделать улицы Марьина роща и Победы этим летом, но…
Борются местные и с отключением электричества – лампы на улицах, по их словам, перестают гореть задолго до наступления лета. Ждут и денег на ремонт кладбища. Автобусы сюда не ездят – до районного центра добраться можно на электричке. Пусть не всегда удобно, но хотя бы так. Небольшой магазинчик – в Волхове Мосте.
Что ждёт Марьино в будущем? Сказать сложно. Хочется, как советуют многие, добавить позитива и уверенно напечатать – «впереди всё самое лучшее». Но не будет ли это обманом себя и вас, читателей? Позитив в деревнях мы в основном черпаем в их жителях, зачастую уже пожилых, но сохранивших бодрость духа. Что ждёт эти населённые пункты после их ухода? Что будет с этими удивительными местами, где, закрывая глаза, представляешь медленно идущий по могучему Волхову теплоход, дым из его трубы, любуешься белоснежной церковью на высоком берегу, с улыбкой разглядываешь снующих туда-сюда торговцев, рыбаков, рабочих… Что кроме богатой истории есть у этих еле живущих мест, хранящих память и, кажется, погружённых в грусть о прошлом?
Олеся САДОВНИКОВА, фото автора
