В понедельник в Татьянином саду, как всегда, было немноголюдно. Прохожие, сокращая путь, спешили по своим делам, и лишь немногие обращали внимание на маленькую группу людей возле Памятного камня. 30 октября в России отмечался День памяти жертв политических репрессий. Его можно в какой-то мере считать юбилейным – 80 лет назад началось время Большого террора. Он затронул и тысячи жителей Маловишерского района – тех, кто был объявлен врагами народа, и членов их семей, на судьбы которых было поставлено страшное клеймо.
30 июля 1937 года народный комиссар внутренних дел СССР Николай Ежов подписал оперативный приказ №00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов». 5 августа приказ вступил в силу. Он открыл самый массовый виток террора – то, что до сих пор в думающем народе называется «тридцать седьмым». Приказ разрабатывался на основе постановления Политбюро ЦК ВКП(б) от 2 июля «Об антисоветских элементах». Директива предписывала «всем секретарям областных и краевых организаций и всем областным, краевым и республиканским представителям НКВД взять на учёт всех возвратившихся на родину кулаков и уголовников с тем, чтобы наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и расстреляны в порядке административного проведения их дел через тройки».
5 августа операция по приказу № 00447 началась, пошли аресты тех, кто был намечен к первой категории (расстрелу). В нашей (тогда – Ленинградской) области по разнарядке (она есть в приказе) за четыре месяца нужно было расстрелять 4000 человек. В жернова Большого террора попали и маловишерские «враги народа» – 111 человек. В их числе зуботехник, председатель райпотребсоюза, бывший офицер, домохозяйка, монахиня, кочегар, конюх сельпо, сапожник, учитель, дьякон, столяр райпромкомбината... По второй категории (лагеря) область должна была отчитаться (да-да, по приказу за репрессии отчитывались телеграфом и почтой каждые пять дней) за 10000 человек, в том числе за 214 жителей Маловишерского района. Впрочем, 8-10 лет лагерей (меньше нельзя) немногим отличались от расстрела, только растянутого во времени. Больше всего в списках репрессированных в 1937 году оказалось крестьян и колхозников. А как иначе: велено сверху бороться с кулаками – значит, так тому и быть! Возраст большей части репрессированных – за сорок, то есть их сознательная жизнь началась ещё при проклятом царизме. Да, 20-летие Великого Октября в 1937 году отмечали не по-детски.
Рассекреченный приказ №00447 (его легко найти в Интернете) – документ чёткий и подробный. Разнарядка на расстрелы и лагеря (для любой области в круглых цифрах); пофамильный состав областных «троек»; их права и обязанности (приговоры заочно: без присутствия обвиняемого, без защиты, без права на обжалование). Приговоры по первой категории приводятся в исполнение в местах и порядком по указанию наркомов внутренних дел, начальников управления и областных отделов НКВД с обязательным полным сохранением в тайне времени и места приведения приговора в исполнение. В Ленинградской области вершить судьбы людей был назначен Леонид Заковский (Генрих Штубис) – начальник управления НКВД по Ленинградской области. Членами «тройки» стали Пётр Смородин – 2-й секретарь Ленинградского обкома ВКП(б), член ЦК ВКП(б) и Борис Позерн – прокурор Ленинграда и Ленинградской области. А каково это – быть врагами народа – они и сами узнали в следующем 1938 году: уже к июлю все трое были арестованы и расстреляны. Как сложились судьбы местных сотрудников НКВД, которым было поручено готовить для «тройки» материалы на первую и вторую категории репрессированных, мы вряд ли когда-нибудь узнаем. Может быть, и к лучшему...
По тезисам Сталина, классовая борьба должна была обостряться по мере наступления коммунизма, что требовало беспощадной борьбы с врагами. Большой террор 1937-1938 годов оставил страну без сотен тысяч учёных, инженеров, военачальников, рабочих, руководителей, крестьян, священнослужителей, работников культуры. Но план по репрессиям вызвал к жизни ещё и целое поколение палачей, чьей повседневной работой стало убийство. Более людоедской эпохи в нашей стране не было.
Защитники Сталина любят ссылаться на один из пунктов приказа №00447: «Утверждённые цифры являются ориентировочными. Однако наркомы республиканских НКВД и начальники краевых и областных управлений НКВД не имеют права самостоятельно их превышать. В случаях, когда обстановка будет требовать увеличения утверждённых цифр, наркомы республиканских НКВД и начальники краевых и областных управлений НКВД обязаны представлять мне соответствующие мотивированные ходатайства. Уменьшение цифр, а равно и перевод лиц, намеченных к репрессированию по первой категории, – во вторую категорию, и наоборот – разрешается». Мол, весь этот Большой террор – местечковая самодеятельность, и Сталин с Политбюро за это ответственности не несут. Но кто ж тогда мешал не давать разрешения на новые лимиты по «просьбам снизу»? А их давали, да ещё как оперативно.
В рассекреченных архивах сохранился вот такой документ . 21 октября 1937 года секретарь Кировского обкома ВКП(б) Михаил Родин направляет шифровку на имя Сталина, где сообщает, что «вскрыто свыше 70 активно действовавших кулацких, белогвардейских, церковно-сектантских организаций, групп. В частности, выявлена значительная засорённость на железнодорожном транспорте, где подлежит изъятию свыше 500 человек белогвардейско-кулацкого элемента», в связи с чем Родин обращается к Сталину с просьбой «об увеличении лимита по первой категории дополнительно на 300 человек, второй категории – дополнительно на 1000 человек».
Шифровка поступила в ЦК в 19:50, а в 10:00 утра следующего дня на ней уже стоит виза Сталина красным карандашом: «Увеличить по первой категории не на 300, а на 500 человек, по второй категории – на 800 человек». Вслед за подписью Сталина – подпись Молотова, синим карандашом. Два росчерка и число приговорённых к смерти выросло на 200 человек.
Многие идеализируют Сталина просто потому, что не знают, а самое страшное – не хотят знать того, что происходило, им привычнее в своей иллюзорной реальности. Или же это защита психики? Потому что можно сойти с ума, зная, что могут быть установлены нормы... на расстрел. Беда в том, что так никто и никогда не покаялся в содеянном. Результаты опроса, проведённого Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ) летом нынешнего года, как-то настораживают. Среди молодёжи от 18 до 24 лет, например, 24 процента опрошенных вообще ничего не слышали о репрессиях. 43% из тех, кто о репрессиях слышал, уверены, что «они были нужны, чтобы сохранить порядок в стране». 22 процента считают, что разговоры о репрессиях надо свести к минимуму, так как эта информация «негативно сказывается на имидже страны».
Увы, некоторые болезни склонны к рецидивам. Чтобы они больше никогда не повторялись, помнить, как было больно, страшно и несправедливо, надо обязательно. В конце октября в школах и учреждениях культуры района прошли памятные мероприятия, в воскресенье в храме святителя Николая состоялся молебен.
