В ходе поисковых работ в 2017 году отрядом «Рубин» эксгумированы останки двух бойцов РККА с именными ложками «Молчанов» и «ПНА». Изучая архивные документы, поисковики установили личности этих бойцов и разыскали их родственников.
Шанцевый инструмент
Это один из предметов обмундирования солдат. Под это понятие подходили лопата, кирка, топор, пила, лом. Многие солдаты в шутку называли так и ложку, которую обычно носили за голенищем сапога. Она выполняла роль не только столового прибора, но и была своего рода «визитной карточкой». Среди служивых существовало поверье — если у тебя имеется солдатский медальон, то тебя обязательно убьют. Поэтому большинство бойцов просто не заполняли его вкладыш, а некоторые выбрасывали саму капсулу или использовали не по назначению. Сколько раз поисковики, с радостным нетерпением раскручивая её, обнаруживали там иголки с нитками. Зато такие суеверные красноармейцы все свои данные выцарапывали на ложках, котелках, фляжках. Поисковики называют эти вещи «подписными» или «именными». Благодаря этим предметам установлено немало имён погибших и найдено их родственников.
В 2017 году в ходе поисковых работ у деревни Дубки Старорусского района рубиновцами эксгумированы останки двух бойцов РККА с именными ложками «Молчанов» и «ПНА». Изучая архивные документы, поисковики определили этих бойцов, ими являются красноармейцы Молчанов Николай Николаевич и Пономарёв Нестер Алексеевич. Они одногодки — 1914 года рождения, оба уроженцы Бурят-Монгольской АССР, Баргузинского района. Призвались в одно время и служили в 14-ом гвардейском стрелковом полку 7-ой гв. ст. дивизии 1-го гв. ст. корпуса Северо-Западного фронта. Молчанов служил при лётной части. Его останки поисковики обнаружили на весенней вахте. Боец пал на поле у дороги в километре от деревни Дубки в марте 1942 года. В этом же месяце погиб и стрелок Пономарёв на боевых позициях близ урочиша Майлуковы Горки, что в двух километрах от Дубков. Поисковики обнаружили его останки в окопе в лесу.
Отцовская ложка
В розыске дочери красноармейца Николая Молчанова рубиновцам помогли сотрудники штаба «Поисковой экспедиции «Долина». Валентине Залуцкой 76 лет, она проживает в бурятском посёлке Каменск. В ответ на запрос «Долины» она прислала письмо, в котором рассказала, что родилась, когда отец ушёл на фронт. Валентина Николаевна знала его лишь по рассказам матери. Обращаясь к поисковикам, она сожалела, что не смогла присутствовать на его захоронении, которое состоялось 8 мая 2017 года в деревне Давыдово Старорусского района. Она просила передать ложку на память о нём. «Я очень благодарна вам, что нашли останки моего отца и что есть теперь могила, где он похоронен, — написала отряду «Рубин» дочь бойца. — Спасибо вам за ваш благородный труд и чистые сердца».
Поисковики «Рубина» выполнят просьбу Валентины Залуцкой и надеются в ближайшем будущем, помимо личной вещи Николая Молчанова, выслать фото памятной плиты с воинского захоронения деревни Давыдово, где будет увековечено имя красноармейца.
Один из пяти сыновей
Племянницу бойца Нестера Пономарёва мы нашли через республиканский военкомат. «Мы считаем, что это наш без вести пропавший дядя, — написала нам в декабре Полина Татарцева, проживающая в Улан-Уде, — родной брат нашего папы Прокопия Пономарёва. В семье их было пятеро сыновей и две дочери. Старший, Егор, был призван в 41-ом и, как Нестер, числится пропавшим без вести. Второй сын, Прокопий — наш папа, прошёл всю войну, участвовал в битвах под Курском, под Ленинградом, победу встретил под Кенигсбергом. Затем отправка на Восток. Домой он вернулся в феврале 1946 года. В боях был ранен, но после госпиталей возвращался в свою часть. Средний брат Иван был в Каунасе, а вот про Василия я не помню. Их сёстры — Ольга и Наташа.
Дядя Нестер не был женат, очень хорошо играл на гармошке, любил шутить и петь — так рассказывала о нём моя мама. В 1984 году в Курумкан к папе приехал корреспондент республиканской газеты «Правда Бурятии». Он был поражен рассказом о нашей семье и написал статью, в результате которой бурятский поэт Михаил Трухин написал это стихотворение.
Фронтовик
Заскрипела калитка, поднялись снегири,
Осыпая в лицо мне малиновый иней.
Сквозь багрец отгоревшей февральской зари
Опускается вечер холодный и синий.
А из труб из печных, раздвигая мороз,
Рвутся в небо столбы кучерявого дыма.
Звонкий смех детворы у оконных берез
Повисает как будто над улицей зримо.
Между синих суметов идёт человек,
Вспоминая былые дороги солдата.
На висках у него тот не тающий снег,
Что война на людей осыпала когда-то.
С детских лет в гуще жизни он правду искал,
По долинам, тайге исходил километры.
Красотой поразил его гордый Байкал.
Баргузин, проверяя на прочность, обветрил.
Вновь упрямая складка легла у бровей
И забилось, как колокол, сердце тревожно.
Овдовевшая мать, у твоих сыновей
Путь солдатский окажется долгим и
сложным.
Но не дрогнет в бою ни один из пяти:
Ни Егор, ни Василий, ни Нестер с Иваном,
Ни Прокопий — он будет в атаку идти,
Потеряв счёт осколкам, волненьям и ранам.
Овдовевшая мать, из пяти сыновей
Двое смертью отважной прославят пехоту.
Это пальцы руки материнской твоей:
Двух не станет, а надо и жить, и работать!
Ну а те, что целы, колошматят врага,
В Ленинград не давая прорваться фашистам.
Белой смертью в сугробах застряла пурга,
И от трупов врага стало поле бугристым.
Заряжает Прокопий орудие вновь,
Изрыгает огонь в сотый раз гаубица.
И стекает с руки искалеченной кровь,
На солдатских сочувствие видит он лицах.
Вдруг погас белый свет, потемнело в глазах...
Зашаталась земля, не гремит канонада.
Перед тем как упасть, командир приказал:
— Заряжайте! Врагу не давайте пощады!
За Байкал дорогой, за родной Баргузин,
За Москву, Ленинград, за Россию, ребята!
Отомстите, пока из вас жив хоть один!
Да ещё за меня, да ещё за комбата.
Отгремели бои, поседели бойцы.
Их сегодня всё меньше становится в жизни.
Ветераны войны — это наши отцы.
Ветераны труда — это гордость Отчизны.
Пусть к солдатским наградам сегодня у них
Добавляется то, что работой добыто!
И хвала им и честь! И о том этот стих,
Что никто не забыт, и ничто не забыто!
Лена, я поражена, — продолжала писать Полина Прокопьевна, обращаясь к командиру «Рубина», когда узнала подробности поиска, — у меня нет слов, чтобы выразить и радость, и боль. Мы ещё не верим, находимся в каком-то трансе. Спасибо вам от всей нашей семьи! Соберусь с мыслями, поговорю с родными, и сообщим вам, приедем ли весной».
Мы пока не знаем, сможет ли Полина Татарцева приехать на торжественное захоронение в мае будущего года. Может быть, семья решит забрать останки Нестера и похоронить на родине. Это для нас не главное — важно то, что люди вновь обрели родного человека, о котором столько лет хранили память, считая пропавшим без вести, и всё равно ждали.
Ольга МИХАЙЛОВА
Фото автора и семьи Татарцевых
