Пожар в деревне Лука вспыхнул ночью. Двухсотлетняя постройка мужского корпуса психоневрологического интерната страшным ровным пламенем полыхала недолго. К утру 13 сентября 2013 года от деревянных конструкций остался только пепел. Спасатели со всего Северо-Запада за двое суток отыскали на пожарище обгоревшие останки 37 погибших.
Пишущих и снимающих журналистов на месте пожара было немногим меньше, чем сотрудников МЧС и правоохранительных органов. Полицейские прочёсывали окрестные леса в надежде отыскать там кого-то из спасшихся, но испуганных людей. Спасатели выполняли свою скорбную работу: даже издали видеть, как выносят к спецмашине чёрные наглухо застёгнутые мешки, и то было страшно. А журналисты старались поговорить с обитателями интерната и очевидцами из деревенских, которые вспоминали, что старой усадьбе гореть было не впервой, только баню за двадцать лет там отстраивали трижды. Жители Луки к этому относились философски: всё деревянное, как же ему не гореть, тем более если топят баню нездоровые люди – что с них взять? Кто ж знал, что дойдёт до такой беды.
Спасшиеся из огня постояльцы корпуса рассказывали, что «он (Владимир Павлов, диагноз «органическое поражение головного мозга с изменением личности») сидел и горел. Прибежала санитарка Юля и стала его тушить, а нам велела выходить на улицу». В другой палате версия выглядела чуть иначе, но похоже: «Лёха сигарету бросил». В здании жили мужчины и одна старая женщина – безногая, она сама не хотела никуда переезжать. Из 60 человек 15 – лежачих, потому и жертв так много. Вместе с пожарными за жизни больных людей боролась Юлия Ануфриева, она дежурила по корпусу в ту ночь. Потом рухнула пылающая крыша...
В состав ПНИ «Оксочи» в 2013-м входило девять корпусов. Сгоревшее здание – бывшая графская усадьба, деревянная постройка 1810 года. Местные жители и столичные специалисты, разбиравшиеся в причинах трагедии, говорили примерно об одном и том же. Виноват ли кто-то в том, что психоневрологический интернат находится в деревянных зданиях? Так ведь вся Новгородская область возведена из дерева. Да, специалисты МЧС регулярно приезжали с проверками, находили нарушения и выдавали предписания об их устранении, но все требования исполнялись, проводились плановые учения. В корпусе не было забитых наглухо дверей или решёток на окнах. Не было претензий и к пожарным – местные оказались на месте через три минуты, машины из Вишеры в густом тумане той ночи доехали за 45 минут, а одна-единственная санитарка даже ценой собственной жизни не могла бы сделать больше, чем сделала. Последняя плановая проверка проводилась в 2012 году. Главное предписание: перевести пациентов из здания повышенного класса пожарной опасности к 1 августа 2014 года (в Подгорном уже тогда строился новый интернат). Не успели.
Санитарка Юлия Ануфриева посмертно награждена Орденом Мужества. Комплексу зданий, которые в Подгорном сегодня занимает новый интернат, по-прежнему носящий название «Оксочи», оснащению его корпусов, медчасти, клуба может позавидовать любой город, а системе безопасности – секретный НИИ. Строительство будет продолжено, об этом говорил министр труда и социальной защиты России Максим Топилин, который вместе с губернатором области Андреем Никитиным приезжал нынешней зимой на открытие очередного корпуса ПНИ – одного из самых современных в стране.
Давно закончилось следствие по делу о пожаре с многочисленными жертвами. Суд определил реальное – колония – наказание признанному виновным директору интерната Сайгидгосену Магомедову: слишком много внимания уделял хозяйству интерната и слишком мало – безопасности постояльцев. Хотя все понимали: ветхие деревянные здания бюджетных учреждений (ПНИ было и остаётся областным автономным учреждением социального обслуживания) – большая беда для всего региона. Следователи причину пожара определяли как «занос огня». Эта формулировка исключает поджог и другие злоумышления, но оставляет открытым вопрос, как именно огонь был занесён. С постояльцев интерната и других подобных мест, где ночью запросто может загореться, к примеру, подушка, спроса, естественно, нет. Спросили с руководства, до трагедии исправно рассылавшего по инстанциям письма о невозможности продолжать работу именно по причинам пожарной небезопасности старого здания.
С тех пор прошло много времени. Умер от рака досрочно вышедший из заключения из-за тяжёлой болезни бывший директор ПНИ. В области закрыты внушавшие опасность ветхие интернаты, проведён ремонт в остальных. От сгоревшего корпуса в Луке не осталось даже высоченного каменного цоколя (его почему-то решено было разобрать вскоре после пожара).
На нижней площадке бывшего усадебного парка стоит православный крест. У его подножия – табличка с именами всех погибших ровно пять лет назад, в ту трагическую пятницу 13 сентября 2013 года. Вчера к ней легли свежие цветы. В знак памяти. И надежды, что ничего подобного никогда больше не случится.
Валентина БАЗАНОВА
Фото автора
