Есть на карте нашего района деревня Язвище. Она до сих пор жива благодаря одному постоянному жителю-пенсионеру и нескольким дачникам, приезжающим сюда летом. Не исключено, что в ближайшие годы она может разделить судьбу соседних деревень Залесная (Материха), Донец, Гривы, Луга, от которых остались практически одни воспоминания.
В Язвище словно остановилось время. Звенящая тишина в сочетании с вереницей потемневших от времени деревянных домов вызывает двоякое ощущение: сожаление об очередной умирающей частичке солецкой истории и в тоже время восхищение неповторимой атмосферой этого места, когда-то многолюдного и процветающего...
Одинокая фигура, стоящая посередине деревенской улицы, напомнила мне Робинзона Крузо. Местный житель Вячеслав Николаев тоже в какой-то мере отрезан от цивилизации: автолавка в деревню не ходит, дорога до железнодорожного переезда и ближайшей деревни Остров хоть периодически и ремонтируется, но в нескольких местах является условно проезжей. По этой причине запас провизии у Вячеслава Семёновича пополняется лишь во время приезда супруги и дочерей.
Он оказался очень приветливым и общительным человеком.
— Знаете, почему деревню назвали Язвище? — в начале нашего разговора спросил он. — Старожилы, которым сейчас уже было бы далеко за 100 лет, рассказывали мне, что лесная территория, на которой начали ставить первые деревенские дома, была вся покрыта барсучьими норами — «язвами». Отсюда и название.
В начале января следующего года пенсионеру исполнится 84 года, а это значит, что он ребёнком пережил войну. Когда Вячеслав появился на свет, в Язвище было больше 50 домов, в каждом доме проживало до двенадцати человек — дети, взрослые, старики. Только людей трудоспособного возраста было больше двухсот. Начальная школа, в которую кроме местных детей ходили ребята из Донца, Острова, Прусско, Материхи, располагалась в двух больших избах. Работали медпункт, сельсовет, почтовое отделение, магазин.
Дом его деда и прадеда — особенный.
— С этого дома, как говорили старики, и началась деревня, — рассказывает Вячеслав Семёнович. — Сначала он был одноэтажным, но семья разрасталась, и пришлось достраивать второй этаж.
Дважды в год здесь отмечались православные праздники.
— В эти дни народу собиралось в деревне как на Невском проспекте, — вспоминает Вячеслав Семёнович, — играли несколько гармошек. В июне на поле у переезда проходила праздничная торговля, приезжие ставили палатки, люди собирались со всей округи. Это место называлось Рычково, поэтому один из праздников получил название Рычковское воскресенье. Позже его стали отмечать в Острове.
Вячеслав вырос в многодетной семье. Отец, Семён Елисеевич, работал в Уторгоше, перегонял (пешим ходом) в Ленинград скот. На фронт его не призвали, поскольку был уроженцем 1904 года, но в начале войны трудился на строительстве оборонительных сооружений под Ленинградом.
В лесном массиве между Донцом и Прусско жители окрестных деревень перед приходом немцев выкопали землянки. Получился целый городок беженцев. В деревни ходили изредка — за продуктами и необходимыми вещами.
— Сначала около железной дороги стояли финны, у них был насыпной бункер, — продолжает мой собеседник, — а немецкие отряды задерживались в Язвище лишь время от времени. Кругом же были партизаны. Они приходили по ночам. А уже утром эсэсовцы цепью обходили территорию деревни. Я помню, как нас, жителей, задвигали в какой-нибудь закуток и проверяли дома и дворы. У нас они не зверствовали, знаю лишь, что одного мужчину в начале войны застрелил финн.
Голодное и опасное пребывание в Язвище вскоре сменилось ещё более тяжёлым испытанием — семью вместе с другими селянами немцы отправили в Латвию. У хозяев поместья вместе с семьёй Николаевых жил и трудился молодой военнопленный из Украины. Уже после войны Вячеслав Семёнович побывал у него в гостях в Киеве.
Радостным стало возвращение домой из неволи, однако вновь пришлось столкнуться с большими трудностями.
— Наша деревня мало пострадала, — рассказывает ветеран, — всего пять домов сгорели в центре. Но поскольку все близлежащие деревни были уничтожены, их жители поселились у нас. Многие жили первое время в землянках. В деревне оставили только одну баню и одно гумно, остальные разобрали и строили из них дома для погорельцев. В ход шли сараи и другие хозпостройки.
Многие жители деревни не вернулись с фронта. Под Сталинградом пропал без вести родной дядя Вячеслава Василий Николаев. А вот другой дядя, Иван, прошёл всю войну, был награждён двумя медалями «За Отвагу». Двоюродный дядя Пётр Фёдоров вернулся без ноги и одного глаза. Было у него четыре дочки, поэтому основную работу по строительству дома ему пришлось взвалить на свои плечи. Этот дом, заброшенный, и сейчас стоит в начале деревни.
После окончания начальной школы Вячеслав ездил учиться в Уторгош, потом — в Лубинскую школу.
На машинно-тракторной станции в Большой Уторгоши получил профессию токаря, работал там же. Жил в небольшом бревенчатом здании, спал на нарах, покрытых соломой. После получения водительских прав немного поработал водителем грузовика «ЗИС‑150» в язвищенском совхозе «Ленинский путь». Возил комбикорма с железной дороги, сам же занимался их погрузкой-разгрузкой.
Вскоре его призвали на флот. Служил в Таллине в дивизии охраны водных рубежей, дежурил на БИПе — боевом информационном посту, координировал движение кораблей по Финскому заливу. Затем его перевели на Север, пришлось проходить службу на полигоне, где испытывали атомное оружие.
По возвращении домой устроился водителем машины скорой помощи в Уторгоше. Трудился в посёлке три года, встретил там свою будущую супругу — молодого медработника Руфину. Молодая семья отправилась в Ленинград. Вячеслав Семёнович почти четверть века отдал службе в пожарной охране. В 1985 году вышел на пенсию, приехал на родину ухаживать за пожилым отцом (мама умерла в 1976 году) и с тех пор наслаждается размеренной деревенской жизнью. Долгое время охотился на зайцев, держал свиней, овец. До сих пор вместе с приезжающими родственниками выращивает овощи на своём участке.
В 1993 году ушёл из жизни его отец, последний старожил, и Вячеслав Семёнович стал единственным постоянным жителем Язвища.
Живёт в крохотном домике, который построил своими руками, поддерживает в порядке огромный родительский дом (вдруг кому-то пригодится), сам колет дрова, радуется приезду родственников.
— Бывают у нас и непрошеные гости, — сообщил он, — в прошлом году повадились цыгане проверять дома. Искали металлолом. Я им палкой грозил, гонял. Ушли почти ни с чем.
Когда мы прощались с «хозяином» Язвища, он рассказал мне об одном эпизоде из своего богатого на события детства. В болото недалеко от деревни во время войны упал самолёт. В 1951 году деревенские мальчишки багром из воронки вытаскивали алюминиевые детали, чтобы сдать в магазин и получить деньги. Однажды они вытащили тело лётчика. В кармане куртки нашли хорошо сохранившиеся документы, газетные вырезки. Оказалось, что лётчик — уроженец Орска, Герой Советского Союза Василий Прокофьевич Синчук. Погиб он, совершив воздушный таран. До этого считался пропавшим без вести. Останки захоронили на кладбище около Язвища. По указанному в документах адресу подростки написали письмо. Вскоре в деревню приехали брат и сестра погибшего лётчика. Мальчишки помогли им извлечь из земли останки героя, которые на полуторке доставили в Уторгош и 26 августа предали земле с отданием воинских почестей.
— Приезжай ещё, сынок, к нам в деревню, — пригласил меня ветеран, — хоть на всё лето приезжай. Жить есть где, спокойно у нас, можно хорошо отдохнуть от повседневной суеты. Я ещё много чего интересного тебе расскажу.
Сергей ОВЧИННИКОВ
Фото автора
