В эти дни, зимой 1944 года, были освобождены от немецко-фашистских захватчиков Новгородская и Ленинградская области.
Снова вспоминаются те далёкие годы, которые довелось пережить мне и моим сверстникам. Война перекорёжила наши судьбы, многих оставила сиротами, вдавила в души страх и боль.
Прошлое со временем лишь слегка заволокло туманной дымкой, но ноющая душевная боль осталась навсегда. Не приведи господи пережить такое лихолетье. Как мы выжили в той войне, сами не знаем. Потому молчать об этом мы сегодня просто не имеем права.
Я хочу поделиться историей жизни своей семьи.
Родилась я в 1936 году, в новгородской деревне Красные Станки.
Мне было пять лет, когда началась война, но многое хорошо помню. В то время наша семья жила в городе Пушкин, недалеко от Ленинграда.
Отец мой был офицером, служил в танковых войсках. Его часть стояла в Павловске.
Помню то злополучное солнечное июньское утро. Отец приехал и сказал, что началась война и чтобы мы собирались, будут всех эвакуировать, а его часть отправляют на фронт.
И папа уехал. С того дня мы его не видели, пока не окончилась война.
Моя мама, не помня себя, в расстроенном состоянии, стала собирать и упаковывать вещи. Зачем-то оторвала подошвы от туфель и сапог, фотографии вытащила из рамочек и стала укладывать всё в чемодан. Это был нервный срыв.
Из троих детей мал мала меньше я была самая старшая. Мы крутились возле мамы и плакали, понимая, что случилось что-то страшное.
Нас везли на военных грузовых автомашинах. Мама решила, что мы поедем к бабушке, к маминой матери, в деревню Красные Станки.
Но и там уже творилось нечто страшное. Горели дома, в небе кружили немецкие самолеты, бомбёжки продолжались даже ночью. Всё это было на наших детских глазах.
Всех моих семерых двоюродных братьев (они спали на веранде) убило осколками бомбы. Она разорвалась рядом с домом, где они жили.
А дядя наш, как и отец, уже был на фронте, проливал кровь за своих детей, за весь народ. С войны его не дождались, погиб под Ленинградом в 1943 году.
Отец мой вернулся с войны с медалями «За отвагу», был неоднократно ранен, лежал в госпитале, снова воевал, дошёл до Берлина. Его демобилизовали в 1946 году.
В то время мы жили на Урале, в деревне Мамоново Челябинской области.
Нас из Красных Станков эвакуировали в 1942 году и везли эшелоном, в товарных вагонах. В них было много народа: женщин, стариков, детей. Мы не знали, куда нас везут, никто ничего не говорил. Люди сами догадывались, что их спасают, увозя подальше от врага.
Наконец-то привезли нас на вокзал города Челябинск. Там уже стояли лошади с телегами для развоза эвакуированных по домам. Люди принимали нас, не отказывались, помогали чем могли первое время. Кто дал кровать, кто стол, стулья — кто что мог.
Радовало отсутствие войны: не летали с ужасным воем самолёты, не бомбили, не горели дома. Но всё равно было много горя, царили голод и холод. Питались крапивой, лебедой, всякой травой, копали корни, варили разные похлёбки.
Вернувшись с войны, отец долго искал, куда нас эвакуировали, делал запросы. Мы его уже не ждали, думали, он погиб, потому что маме прислали на него похоронку. Нашей радости не было предела, когда увидели папу — живёхонького и такого родного.
И вот летом 1947 года мы вернулись в Новгородскую область, в родную деревню Красные Станки. Везде была одна разруха. Очень немногие вернулись на родину, залитую кровью солдат, слёзами вдов, детей и матерей.
Не было хлеба, не было одежды. Уроки приходилось делать с керосиновой лампой.
Будучи подростком, я пошла работать почтальоном.
Когда в 16 лет получила пас-порт, мы с отцом уехали в Новгород работать на стройку. Было безумно тяжело.
Помню, несём вдвоём с женщиной на носилках цемент, а мне кажется: ну всё, не донесу, руки отваливаются. И тут же думаю: а как же тётя Нина, которая со мной несёт носилки, она же тогда упадёт. И ещё крепче сжимала руки, чтобы не отпустить носилки, не упасть.
Трудовой путь мой длинный. Где я только не работала: и на макаронной фабрике, и на телевизионном заводе, и в детском саду. Стаж мой — больше 44 лет.
Огромное спасибо нашим матерям и отцам за Победу.
Но вот уже и наше поколение перешагнуло 75‑летний возраст. С каждым годом нас становится всё меньше. И возникает вопрос: почему до сих пор не определён статус детей войны?
В своё время мы были лишены детских игр и забав. У нас не было юности, мы не носили красивой одежды, ели лепёшки из картофельной шелухи. Мы сразу шагнули во взрослую жизнь, где были бомбёжки, страх, голод и смерть родных людей. А после войны мы подростками трудились на благо Родины, восстанавливали города и деревни.
Я очень надеюсь, что наше государство примет правильное решение по детям войны. Это скрасит старость людей, совершивших свой главный детский подвиг — выжить.
Воспоминания Г. А. Оленичевой записаны председателем Вольногорской первичной организации ветеранов войны и труда Н. Е. ПРОКОПЧУК
Подготовил Олег ПЛАТОНОВ
