У этой женщины особая и очень нелёгкая судьба. Сорок лет рабочего стажа, инвалид второй группы, ветеран труда, дитя войны. И надо добавить ко всему – очень тихий, простой, бесхитростный и скромный человек. Наверно потому, что судьба сильно помотала её на своих поворотах, заставив пережить много испытаний, вынести гору невзгод и несправедливости.
Нина родилась в мае 1939 года. Её мама, Антонина Андреевна Никитина, после родов уже не поднималась с кровати и, проболев почти полгода, умерла. Следом за ней ушла в мир иной и бабушка. В доме вместе с ними жил ещё брат матери Василий с семьёй. И вот однажды, когда отец Нины был на работе, дядя взял в охапку племянницу и отнёс её к бабушке с дедушкой по отцовской линии, у них она и осталась жить.
За месяц до начала войны девочке исполнилось два года. Об этом тяжком времени она помнит совсем немного, очень маленькая была. Но всё же некоторые моменты отпечатались в её детской памяти. На косогоре, что на развилке дорог между Суриками и Никольским, было сооружено много окопов, где стояли наши зенитки. А в Любцах был военный аэродром, с которого вылетала наша авиация, чтобы не давать немецким бомбардировщикам прорываться к железной дороге и мосту через реку Мста. Эти объекты часто бомбили гитлеровцы, пытаясь нарушить сообщение между Ленинградом и Москвой. На этом мосту отец и дед Нины работали осмотрщиками. Запомнился ей случай, связанный с одной из многочисленных бомбёжек моста. Однажды летом она с ребятишками постарше заигрались и не заметили, как оказались у косогора возле окопов. Вдруг, как гром среди ясного неба, налетели вражеские самолёты, началась бомбёжка. Маленькие сорванцы, услышав рёв самолётов и первые взрывы, без оглядки кубарем покатились под гору обратно в Сурики. И, чуть не нырнув с ходу в быструю реку, укрылись в ложбинке под крутым и обрывистым мстинским берегом.
Ещё помнит, что в доме бабушки за печкой был закуток, где стояла большая тумбочка с умывальником. Как только начинали бомбить, маленькая Нина вместе со своей тётей от страха забирались под неё и не вылезали из укрытия, пока всё не стихало. Иной раз по нескольку часов сидели, девочка даже засыпала от утомительного ожидания тишины и спокойствия.
В 1946-м умер дед, а через два года – отец, и Нина остаётся со старенькой бабушкой. Подросшая девчушка стала помогать ей по хозяйству, ходила за продуктами. Деревня небольшая, все друг друга знают, и мстинские жители стали опекать малышку. В магазине встанет в огромную очередь, так её вперёд проталкивают, жалели. Таких круглых сирот было немного, у кого мать, у кого отец оставались живыми. А у Нины одна только бабушка, довольно суровая женщина. Внучка росла почти как дичок, старалась больше находиться то на речке, то в лесу.
После семилетки четырнадцатилетняя Нина поступила в ленинградское педучилище, благо туда принимали как раз детей-сирот на государственное обеспечение. Кормили, говорит, и одевали, не спрашивайте чем и как. А ведь молоденькая, хотелось и мороженого, и в кино сходить, и платья нарядные, а не как из «инкубатора», но помощи ждать было неоткуда. Иногда по большим праздникам разносила она телеграммы и получала за это небольшие копеечки. Через полгода умерла и последняя родственная душа – её бабушка. Сколько всего пришлось перенести за время учёбы молодой девчонке, которая как перст одна на белом свете осталась, – не передать словами. Ни совета спросить, ни помощи попросить, со всеми бедами и проблемами приходилось справляться самой. Были тёти и дяди, но у них свои семьи, и Нина им не докучала. С божьей помощью образование было получено.
По направлению попала в Казахстан. Два года отработала в Алма-Атинской области, четыре – в Семипалатинской. А потом вернулась в родные края и много-много лет была учительницей начальных классов в Веребьенской школе и параллельно получала высшее образование. Около пяти лет преподавала в 24 городской школе. Подходила очередь на получение квартиры, но пришлось вернуться в Веребье: заболел и умер муж, естественно, из очереди исключили.
Сиротское детство, трудные годы юности, смерть мужа, многочисленные переживания и другие житейские невзгоды наложили свой отпечаток на здоровье Нины Николаевны Семёновой. После экстренной сложной операции сын забрал её из Веребья к себе в Малую Вишеру. Деревенский большой и добротный дом пришлось срочно продать. Вырученных денег хватило только на крохотный и не очень качественный домик. Благоустроенная квартира так и осталась мечтой: никаких предпосылок получить её не предвидится владелице частного дома. Вот и приходится жить в помещении, которое дышит на ладан, да и содержать его в порядке пенсионерке уже не под силу. Всё теперь проблемно и с водой, и с дровами, и с газом... Возраст и заболевания уже не позволяют должным образом и за собой-то следить. Естественно, дети стараются помогать во всём, что в их силах, но чтобы из старого деревянного домика сделать дом со всеми удобствами, нужно время (а сколько его и осталось?) и огромные средства, которых за всю свою трудовую жизнь скопить не удалось. Газ, вода по улице проходят – проводи, пожалуйста, но на пенсию разве это возможно?
Этими и подобными вопросами задаётся немало беспомощных пенсионеров, в своё время отдавших стране столько труда, энергии и знаний. Им, конечно, обидно, что государство мало интересуется, как живут дети войны сегодня. В прошлом году Нина Николаевна адресовала этот вопрос президенту страны во время прямой линии, но ответа так и не пришло. Хотя она, не надеясь, что сама уже доживёт до этой помощи, думала, что хоть на других нуждающихся внимание обратят. Очень хочется, чтобы власть смогла услышать их, а самое главное – понять. Ведь это проблема не одного отдельно взятого человека, детей войны ещё много.
Елена СВЕТИНА
