78‑летняя парфинская жительница Людмила Николаевна Сергеева является добровольным смотрителем воинского захоронения.
Эту пожилую, среднего роста, худощавую женщину часто видят жители посёлка на братском кладбище в Парфине. Нет, никто из её родственников или близких людей здесь не захоронен. Сюда она приходит по доброй воле, чтобы убрать упавшие со старых деревьев сучья да налетевший мусор и просто поклониться погибшим воинам, отдавшим жизнь, как и её отец, за свою Родину.
Ей было всего три года, когда началась Великая Отечественная война, и её отец Николай Степанович Цуетов ушёл на фронт. Он погиб то ли в Германии, то ли в Восточной Пруссии — точно она не помнит — в 45‑м, всего за месяц до долгожданной Победы. Уже после войны в их дом одна за другой пришли «похоронки» — на отца, его родного брата, и брата её тёти. Уже тогда, будучи совсем ещё девчонкой, она для себя решила, что будет ухаживать за могилами погибших воинов, как, наверное, ухаживают за похороненными в разных краях её близкими родственниками.
Своего отца она нисколько не помнит. Он остался лежать там, на Западе, пройдя всё горнило войны. Его брат Цуетов Анатолий Степанович покоится на воинском захоронении в Гатчине Ленинградской области. А брат тёти по материнской линии — Петр Алексеевич Матвеев лежит в псковской земле — спустя много лет ей покажут на фотографии памятник и плиту, где высечена его фамилия с инициалами, что и подтолкнёт женщину к исполнению данного когда-то себе обещания.
Людмила Николаевна более трёх десятков лет отработала в сельском хозяйстве. А выйдя на пенсию, по собственной инициативе стала смотрителем на братском кладбище в Парфине. И вот уже восемнадцатый год ежедневно приходит сюда, считая это своим долгом. Внимания к себе не хочет, похвалы — тем более, просто делает то, что подсказывает ей сердце. Потому и автора этих строк встретила настороженно. Не сразу разговорилась. А когда доверилась, повела по территории захоронения, словно на экскурсии.
«Вот сюда, — указывает она на разбитую фотографию, — несколько лет назад упал большой сук с дерева, снёс звёзду на памятнике и испортил фото Гаврилина Петра Николаевича. Посмотрите, молодой какой, красивый. Я всегда с ним разговариваю, он ведь тёзка нашему Петеньке — тётиному брату. Жаль фото. Как зима наступает, прячу осколки под памятник, а весной достаю, собираю портрет и кладу на плиту. Когда-то родственники его привезли, может, уже и не живы. Кто бы новый портрет с этого фото сделал, как бы была благодарна».
Всех погибших, чьи портреты установлены на плитах, Людмила Николаевна знает по фамилии, имени-отчеству, всех называет уважительно или ласкательно по имени. «Совсем ведь ещё мальчишки здесь лежат, — говорит она, — не пожившие, детей своих не увидевшие. Вот на эту могилку месяца два назад приезжала старушка с кем-то из своей родни. Они из эстонского города Тарту. Пожилая женщина — дочь захороненного здесь солдата. Когда его призвали в Красную Армию, ей, как и мне тогда, было всего три года. Она рассказывала, что отец снится ей, говорит: «Как я соскучился!». И она, совсем старенькая, в такую дорогу отправилась, новый портрет на могилку привезла». Людмила Николаевна берёт его в руки, целует и ставит на место.
Она ведёт меня дальше и останавливается напротив другого памятника, у основания которого лежит лента «Павлу Ивановичу Кругову от родственников с Урала». Смотрительница продолжает: «Тамара привезла». Я смотрю на женщину вопросительно и спрашиваю: «Вы знакомы?». «Нет, но хотела бы познакомиться, — отвечает она. — Я по новым лентам узнаю, что она приезжала, но ни разу не удавалось с ней встретиться». Удивляюсь: «А откуда знаете, что Тамара?». «Так это имя на одной из лент было написано», — утверждает Людмила Николаевна.
Красиво в эту пору на кладбище! Яркие листья, словно ковёр, укрывают землю. Людмила Николаевна наклоняется и подбирает сухие веточки. При входе на кладбище у неё хранится ведро, куда она складывает мусор. А ветки, что покрупнее, выносит за ограду. Весной после субботника их вывезут вместе с другим мусором.
Людмила Николаевна призналась, что смотрит ещё за маленьким захоронением в микрорайоне Мухино и раз в месяц ездит на могилки погибших воинов в Плешаково. Это её родина. Местных жителей там осталось по пальцам перечесть, да все старики, больше позаботиться некому. «Мне некоторые говорят: «Вот тебе делать-то нечего, ещё и свои деньги на такси туда-обратно тратишь. А я отвечаю: «На это мне денег не жалко, а если не побываю, то помру».
Она всегда считала, что своё дело делает незаметно. Но, оказывается, люди видят и ценят её заботу. Часто мимо кладбища в спортзал ходит один подросток из Мухина. Однажды он остановился и сказал: «Бабуль, ты такая старенькая, а всегда тут убираешь мусор и живые цветы носишь. Спасибо тебе. Эти солдаты жизнь положили за Родину. Если бы не они, и нас бы не было». Она тогда долго стояла у ограды и плакала. Таких добрых слов ни от кого не слышала. Разве что свои дети её инициативу поддерживают и ни разу в жизни не упрекнули.
Кстати сказать, автор этих строк узнала о Людмиле Николаевне от работников «Водоканала», устранявших аварию на водопроводных сетях неподалёку от воинского захоронения. «Напишите, пожалуйста, о бабуле, что смотрит за кладбищем, — попросили коммунальщики. — Она ежедневно ходит туда, как на работу».
Мы шли по центральной дорожке братского кладбища к выходу, под ногами шуршали листья, и пожилая женщина говорила о том, что скоро наступит зима, и убираться уже не надо. Но она всё равно, как и раньше, будет приходить сюда, чтобы постоять у ограды и помянуть погибших воинов. «До свиданья, мальчишки», — закрывая калитку, произнесла добровольная смотрительница. — Царство вам небесное, христолюбивые воины. Рай пресветлый и низкий поклон».
Елена КОСТРОВА
Фото автора
